Главная страница

Монитор | все материалы раздела

Вера Кичанова не "ходила во власть", она просто была муниципальным депутатом
7 Июля 2016

Вера Кичанова в период муниципального депутатства. Рядом - бывший муж Гнилорыбов, тоже муниципальный депутат Южного Тушино.

Пафосное интервью "Радио Свобода" с бывшей депутаткой муниципального собрания московского района Южное Тушино, посвящено "хождению во власть" этой милой девушки, сбежавшей в Киев от разлюбленного мужа Гнилорыбова. Если считать муниципальное депутатство "хождением во власть", то работа дворником в московском дворе будет посерьезней...

Впервые имя Веры Кичановой стало известно широкой публике, когда ее вместе с несколькими другими студентами журфака МГУ задержала ФСО за попытку задать неудобные вопросы приехавшему на факультет президенту Дмитрию Медведеву. В следующем году Кичанова вошла в число лидеров Либертарианской партии России и была избрана в муниципальные депутаты Южного Тушина. О ней много писали как об одном из молодых оппозиционных политиков, избиравшихся в местную власть, чтобы начать перемены в России с малого. Через два года карьера молодого перспективного политика закончилась, не успев толком начаться: "неизвестные" (а на самом деле вполне известные люди) порвали листы с подписями, которые Вера собирала для выдвижения в Мосгордуму. На некоторое время Кичанова пропала из поля зрения и снова появилась уже в 2015 году, в Киеве, как главный редактор либерального интернет-проекта Reed.

Вера Кичанова рассказала Радио Свобода о своем походе в российскую власть, переезде из Москвы в Киев, участии в общественной жизни Украины и июньском киевском гей-параде.

– Как вы решили переехать в Киев?

– Я переехала в Киев в начале 2015 года, эта идея зародилась годом раньше, идея, что сейчас все самое интересное происходит в Киеве, будущее нашего постсоветского мира решается здесь. Годом раньше, когда я приезжала сюда как журналист, а мои будущие коллеги уже запускали здесь проект, мы ходили на Майдан, были в захваченных протестующими людьми зданиях, общались с волонтерами. Этих двух дней хватило, чтобы понять, что все рассказы о том, что Майдан срежиссирован западными кукловодами, не имеют под собой почвы. Во-вторых, что победа украинской революции не была случайным стечением событий. Задолго до Майдана здесь выстраивались горизонтальные связи и вообще в обществе было гораздо более, чем мы привыкли в России, здоровое понимание роли государства, более настороженное отношение к нему.

Эти горизонтальные связи поразили меня даже больше, чем смелость людей. Параллельно в России происходило ровно обратное, происходило плавное разрушение этих хрупких связей, которые успели построиться за последние годы. Борьба с гражданским обществом, борьба с медиа, которую я, к сожалению, на себе тоже почувствовала, борьба с независимой политикой, которую я тоже на себе почувствовала, потому что была муниципальным депутатом, баллотировалась в Московскую городскую думу, на меня и моих волонтеров нападали. Те же люди, которые меня двумя годами раньше избрали в депутаты, подходили и называли нас национал-предателями. Потому что мы, я и мои единомышленники по Либертарианской партии, выступали в интернете против войны и против засилья пропаганды. К концу года все это меня привело к тому, чтобы переехать в Киев.

– Какое конкретно событие послужило поводом, когда вы себе сказали, что все, я еду?

– Несколько было таких событий. Была как раз история с нападением на моих волонтеров во время избирательной кампании. Мы собирали подписи за мое выдвижение в кандидаты в Московскую городскую думу, я шла в рамках Демократической коалиции. На наш столик напали какие-то неопознанные громилы, часть из них были охранниками торгового центра, часть – непонятно кем. Порвали подписи, сломали столик, немножечко побили нас. Полиция, конечно, отказалась расследовать, хотя на руках были все фото, видео, были бейджики охранников. Конечно, кандидатом меня не зарегистрировали. Вторая история была связана с журналистикой, я работала тогда на "Слоне", опубликовала почти шуточное интервью с художником Артемом Лоскутовым про федерализацию Сибири. Он тогда организовывал марш с намеком, что если Россия поддерживает федерализацию Донбасса, почему бы нам не потребовать здесь федерализации. Мы получили письмо от Роскомнадзора, как и многие другие издания, которые об этом написали. Было жутковато, когда понимаешь, что из-за того, что ты делаешь свою работу, под угрозой оказываются самые приятные люди, которые тебя окружают, твои коллеги. За тот год уехало много близких моих друзей в разные страны. А третьим событием была смерть Кахи Бендукидзе. Я полетела на похороны в Тбилиси и там встретила своих нынешних коллег, они спросили: хочешь ли ты поработать с нами в нашем либертарианском издании? Я не очень долго думала.

– Вы говорили про горизонтальные связи, которые здесь работают. Вы могли бы привести какие-то конкретные примеры?

Здесь даже шутят, что это единственная страна, где президент – волонтер

– Даже если не брать волонтерское движение, какие-то политические проекты, я люблю сравнивать ситуацию в Москве и Киеве в том, что касается уличной торговли и защиты прав малого бизнеса. В Москве, как мы видели недавно, мэр Собянин подчистую за ночь снес несколько сотен торговых точек в нарушение всех возможных процедур. Здесь мэр Киева Кличко заявил, что ему мешают уличные кофейни. Кто приезжает в Киев, знает, что здесь бум уличных кофеен, на любом углу можно за 12 гривен (30 с лишним рублей) купить чашку кофе – это меняет к лучшему жизнь горожан. Кличко заявил, что они портят внешний вид, они нелегальные. Когда в Москве сносили ларьки, какие-то предприниматели вешали портреты Путина у себя на стекло в надежде, что это будет оберег, который их спасет. Здесь они по-другому поступили, здесь они пригнали фургончики к киевской Раде, которую тоже в том числе захватывали во время Майдана, в напоминание, видимо, и с плакатами "Мы не воруем – мы зарабатываем". То есть здоровое отношение к своей роли в обществе. Волонтерское движение, конечно, здесь безумно развито, здесь даже шутят, что это единственная страна, где президент – волонтер. Я просто прихожу на любую конференцию от нефтегазовой темы до авиапромышленности, подслушиваю разговоры в кулуарах, когда люди говорят: "Вы кто?" – "Я волонтер в нескольких организациях". – "Это мы все". Серьезные люди не считают зазорным где-то волонтерствовать. Люди осознали, что государство с чем-то не справляется, вместо того чтобы обивать пороги, просить больше денег, возмущаться, что про них забыли, они просто собрались с друзьями и стали делать свои проекты. Есть образовательные, ребята дублируют школьный курс, записывают нескучные лекции по школьным предметам, которые помогают школьникам готовиться к выпускным экзаменам. Есть множество медиа, на коленке сделанных, которые при этом интересно читать. Есть много благотворительных проектов. Один раз мы в Одессе сделали форум, где собрали молодых ребят из разных проектов и познакомили между собой. Через некоторое время я, следя за лентой фейсбука, вижу, что они уже делают совместные проекты.

– В Москве же тоже есть довольно много людей, которые делают совместные проекты: лагерь для детей "Камчатка", "Арзамас"... Но с другой стороны многими это воспринимается совершенно иначе. Я не знаю, вы видели эту шутку злую Давида Хомака про "Выученную теорию малых дел" и "Выученный урбанизм", где он намекает на теорию выученной беспомощности. Что вы об этом думаете? Вы же и сами шли в депутаты муниципального совета тоже с расчетом, чтобы что-то поменять – внизу, как минимум?

– Конечно, была такая мотивация. Я могу уверенно сказать, что после нашей волны, когда пришло несколько десятков независимых депутатов в районные собрания, последовали изменения, люди узнали, что у них в городе есть местное самоуправление, власти на какое-то время, когда им нужна была наша поддержка на выборах, тоже вспомнили об этом и начали прислушиваться. Вы не зря вспомнили про теорию выученной беспомощности, потому что нужно один раз встать, отряхнуться и решить, что не повезло, другой раз встать, отряхнуться, решить, что мы неопытные, мы набираемся опыта, сейчас у нас все получится, но когда люди делают какие-то полезные вещи типа помощи хосписам, и их объявляют иностранным агентами, понятно, что это демотивирует.

– Можете рассказать о своем личном опыте хождения в малую власть? Что, например, оказалось для вас самым неожиданным?

– Самая первая проблема, что, поскольку люди вообще не знали, что у них есть местное самоуправление, они не знали, как устроена власть в городе, в районе. Когда ты приходишь к людям и говоришь: "Я – депутат", у них сразу появляется мысль, что ты человек с мигалкой, у которого есть толпа охранников, который может решить любую проблему. Они от тебя могут требовать всего, от повышения пенсий до новой космической программы. Я видела свою роль не только в том, чтобы помочь конкретным людям решить конкретные проблемы, что можно делать, даже не будучи депутатом, но и как просветительскую роль: рассказать людям, как устроено самоуправление, к кому обращаться с какими вопросами, как именно все это работает и как заставить шестеренки закрутиться, чтобы проблема решилась. Частично это получалось, но не всегда, иногда все равно у людей включалось подозрение, что я пытаюсь их обмануть, если я им говорю, что эта проблема не входит в мою сферу, давайте мы с вами вместе напишем письмо туда.

Патерналистское отношение на всех уровнях власти, это не только в Кремле

Еще одна проблема в том, что большая часть моих коллег, депутатов муниципального собрания принадлежала партии власти. Там был один открытый оппозиционер, было несколько коммунистов, но при этом они все существовали в советской парадигме. По тому, как мы обсуждали какие-то вопросы текущие, было понятно, что мы на разных планетах. Например, у нас по закону не было реальных полномочий, по которым мы можем реально помогать людям, мы очень мало участвуем в распределении денег, во многих вопросах инфраструктурных проектов у нас была совещательная роль, но при этом на нас была куча ненужных вещей, которыми вообще государство заниматься не должно, ни в роли депутатов, ни в роли чиновников. Например, один владелец продуктового магазина хотел открыть стеллаж с бытовой химией, мы должны были это согласовать, он не мог просто переквалифицировать магазин. Он нам написал письмо, мы его рассматривали на заседании. От моих коллег звучали такие мысли: например, один депутат сказал, что откуда он знает, что людям в этом районе нужна бытовая химия, он что, провел опрос? Пока он не проведет опрос, мы не будем согласовывать. Другой сказал, что у него работают мигранты, поэтому мы не будем согласовывать. Третий сказал, что у него вывеска грязная, пусть сначала отмоет вывеску, а потом приходит. То есть это патерналистское отношение на всех уровнях власти, это не только в Кремле – это и районная власть, которая весьма номинальна, но все равно люди, которые ее получили, считают, что они вправе решать, куда у них люди будут ходить за продуктами или стиральным порошком.

– Были среди этих депутатов "Единой России" или коммунистов какие-то адекватные люди или все такие со стеклянными глазами?

– Да нет, бывали. Мы очень много общались с другими муниципальными депутатами по Москве, в частных разговорах они часто довольно адекватные вещи произносят, особенно если они бизнесмены, потому что в депутаты идет много людей со своим бизнесом. Да, они в частных разговорах, даже от "Единой России", говорили: хорошие тексты пишете, мы читали, интересные дебаты. Но когда дело доходит до голосования, начинаются эти штампы.

– Это ведь даже не политический вопрос, почему просто не разрешить человеку поставить стеллаж с бытовой химией. Что движет этими людьми?

– Они действительно считают, что таким образом спасают своих подопечных, именно отношение как к подопечным, от каких-то ужасов дикого капитализма. Были люди из них, которые хвастались у себя в блогах тем, сколько они закрыли палаток с шаурмой на основании того, что больше наши дорогие жители не травятся дохлыми собаками. Сейчас, когда история с закрытием ларьков, я у парочки из них в блоге видела наоборот, что будем защищать малый бизнес, чтобы строили. Это обычный популизм.

– Зачем эти люди вообще идут в депутаты, вы поняли? Какая у них мотивация?

– Самая разная, здесь нельзя всех под одну гребенку стричь. Большая часть – это бюджетные работники, которых попросили, поскольку у них презентабельные биографии: директора школ, поликлиник, муниципальных предприятий, просто посидеть в этом собрании.

– То есть прямо как в советское время по разнарядке: вас, вас и вас мы отправим в депутаты?

– Практически. Они там все по два, по три, по четыре созыва подряд сидят. Если это молодые, то это чаще всего представители каких-то молодежных движений при партиях типа КПРФ, ЛДПР, "Справедливая Россия". Потому что это ваша детская песочница – муниципальные выборы, на них выделяют какой-то бюджет, они туда идут, у них такая унифицированная кампания, они сами мало агитируют, просто на поток это поставлено. Есть, конечно, районные активисты действительно искренние, действительно независимые, которые десятилетиями борются за какой-то парк или представляют какие-то местные движения ТСЖ или еще что-то.

– Они, видимо, не от ЕдРа идут.

– Нет, они не от ЕдРа идут. Они иногда идут от КПРФ, иногда от каких-то партий.

– То есть от КПРФ действительно бывают реальные оппозиционные кандидаты, по крайней мере, внизу?

– Да, бывают.

– По Думе такое впечатление, что они срослись с "Единой Россией", просто другое ее крыло.

– В Думе все срослись. Чем дальше от Думы, тем больше независимости. В других городах это тоже происходит, там адекватные люди могут оказаться почти от любой партии, даже иногда от ЕдРа.

– Был ли какой-то успех, какое-то достижение, что вы смогли сделать, будучи депутатом? Если да, то что вы считаете самым большим своим успехом?

– Конечно, было много того, что называется малые дела. Например, поддержка призывников, я работала в "Солдатских матерях" когда-то, когда я стала депутатом, мы организовывали консультации для призывников и их родителей, раздавали памятки у метро, у школ, как не стать жертвами незаконного призыва, как знать свои права. Критерием успеха я считаю то, что когда я баллотировалась в Мосгордуму, когда я собирала подписи, ко мне подошел какой-то дядечка, сказал: я работаю в военкомате, из-за вас у нас очень большие проблемы, потому что они все приходят с вашей газетой и знают свои права. Кого мы будем в армию отправлять?

– Это общественная деятельность, а я сейчас говорю именно о депутатской деятельности в муниципальном совете. Там конкретно удалось что-нибудь сделать?

– Например, у нас был микрорайон, четыре дома, которые с перестроечных времен каждый год пытались добиться ремонта. Они пришли ко мне на прием, принесли стопку бумаг, где на нижней стояла еще Горбачева фамилия, то есть они, начиная от Горбачева, всем писали: пожалуйста, отремонтируйте наши дома. Нам удалось добиться их ремонта. Мы обошли дома, собрали подписи, отправили запросы по всем электронным приемным. Это если говорить о том, в чем мне помог статус депутата. Были истории типа генератор шумел и мешал жителям. Там мне, пожалуй, помог статус депутата, потому что я смогла привести туда журналистов, которые позадавали неудобные вопросы владельцам этого магазина, и они, видимо, решили пойти навстречу жильцам. В основном это было в таком режиме: мне пишут в "Фейсбуке", что у нас сломались качели, я пишу запрос через электронную приемную в управу, мне через два месяца приходит письмо: либо качели починены, либо мы приехали, там вообще нет никаких качелей, либо обратитесь туда-то и туда-то. Это то, чем занимается Навальный с командой через "РосЖКХ", в принципе люди могли бы делать без всяких депутатов. Но должна признать, что в большей части полезных дел, которые я сделала со своей командой, статус депутата не играл большой роли. Кроме призывников, была помощь, консультации по ТСЖ. Поэтому одна из моих миссий была рассказать людям, как это работает и как они могут решать свои проблемы.

– Есть, на ваш взгляд, сейчас в России смысл идти оппозиционерам во власть, в муниципальные советы, еще куда-то? Это может что-то улучшить?

Выстраивать горизонтальные связи, восстанавливать разрушенное за 70 лет советской власти

– Есть, конечно. Для меня яркий самый сейчас пример – это пример лидера Либертарианской партии, моего хорошего друга Андрея Шальнева, он был избран два года назад депутатом в городе Пушкино в Подмосковье, он там делает очень много. Значительная часть того, что он делает, не касается статуса депутата, но сама корочка и статус позволяют ему вокруг себя объединять людей. Потому что, поскольку ты депутат, к тебе приходят самые активные, самые инициативные люди. И самое главное, выстраивать те самые горизонтальные связи, восстанавливать разрушенное за 70 лет советской власти. Здесь даже не столь важно, что это за горизонтальные связи, он проводит у себя в городе велопробеги, субботники, мероприятия, посвященные памяти Маяковского. Из Киева это очень хорошо видно, что если бы здесь до Майдана не было горизонтальных связей, если бы не было движений, которые частью преобразовались в партии, то не было бы ни Майдана, была бы какая-то социальная катастрофа после, потому что некому бы было взвалить себе на плечи решение тех проблем, с которыми столкнулась Украина. И одна из вещей, которых не хватает в Украине, то, что здесь не было либеральной, либертарианской прорыночной партии, которая могла бы заняться продвижением реформ, которые сейчас продвигает одесская команда, например. Поэтому я, конечно, очень приветствую тех, кто этим занимается в России. Понятно, что там еще пока не видно рассвета, но важно, чтобы была какая-то активистская структура, теоретическая база. Потому что в какой-то момент нужна будет программа, нужно будет видение реформ, чтобы был какой-то пул экспертов, чтобы были эти самые горизонтальные связи.

– Если там это все можно сделать, все эти малые дела, как-то на этом хотя бы низком уровне строить горизонтальные связи, делать понемногу жизнь лучше, почему было не остаться и не заниматься всем этим там? Почему нужно было переезжать сюда? Многие, наверное, скажут, что могла бы работать, а бросила все и сбежала.

Прелесть нынешнего времени в том, что нет необходимости нигде пускать корни

– Потому что, с чего я начала свой рассказ, что после Майдана стало понятно, что в Киеве делается все самое главное и интересное на постсоветском пространстве, здесь решается судьба в том числе и России. Очень важно наблюдать за опытом того, что происходит в Украине, вблизи. Очень важно смотреть, что бывает, когда совершается некий демократический переворот, демократическая революция и что потом. То, что сейчас происходит в Украине, я уверена, что это когда-нибудь пригодится моим единомышленникам в России, я надеюсь, что я тоже вернусь и буду среди них. Важно не повторять ошибок чужих, на них учиться, но повторить успехи.

Полностью на сайте "Радио Свобода".

Поделиться:

Обсуждение статьи

Сергей
Jul 9 2016 5:03PM

Всю статью читать не стал. "Споткнулся" в первом же предложении о фамилию "Гнилорыбов". Задумался... Это не фамилия. Это - проклятье.

Канцтовар
Jul 8 2016 6:51AM

редкий случай. читать сблёв сознания этой с нарушенной головой расхотелось после первого же слова "Я..".

Страницы: 1 |

Добавить сообщение




Личный дневник автора
Убитые курорты

Stringer: главное

Собянин переплюнул "уренгойского мальчика"


По мнению Собянина, Москва - это не ужас перенаселения, а очень даже цивилизованная агломерация. А сельскую местность надо вообще обезлюдить, там проживают лишние люди. Путаница в голове помешанного на урбанине чиновника пугает.

 

mediametrics.ru

Опрос

Уберет ли Путин Собянина с поста мэра Москвы?

Новости в формате RSS

Новотека

Загружается, подождите...

Реклама

Loading...

Еще «Монитор»

Новотека

Загружается, подождите...
Рейтинг@Mail.ru
 

© “STRINGER.Ru”. Любое использование материалов сайта допускается только с письменного согласия редакции сайта “STRINGER.Ru”. Контактный e-mail: elena.tokareva@gmail.com

Сайт разработан в компании ЭЛКОС (www.elcos-design.ru)