Pедакция не отвечает за содержание заимствованных материалов

Новости | все материалы раздела

Последнее интервью Влад Мамышев-Монро дал за неделю до смерти
21 Марта 2013

Известный художник - о Бали, Литвиненко, Шекспире и Путине

Его последний проект: "Пока не могу рассказать подробности, но обещаю предъявить колоссальное батальное полотно, каких еще не знала история человечества!"

Художник Влад Мамышев-Монро

Этот разговор - последнее интервью мастера перевоплощения, художника Влада Мамышева-Монро. Я встретилась с ним всего за неделю до его трагической смерти. Тогда Влад ненадолго вернулся с Бали, чтобы сыграть в Москве спектакль «Полоний» и продемонстрировать себя во всех ролях из шекспировской драмы на биеннале «Мода и стиль в фотографии-2013». Монро увидел в шекспировском «Гамлете» провидческий намек: не зря писатель в истории отправлений фигурирует Полоний, отец Офелии, ближайший придворный старого короля. В веке ХХ в таблице Менделеева появится смертельный яд с таким названием. А в веке ХХI критик Кремля Александр Литвиненко умрет в Лондоне от яда Полоний.

Мы говорили о политике, искусстве, поджогах, Бали, переселении душ. А потом Влад снова уехал на Бали. Уже навсегда. Владислав Мамышев-Монро – в интервью «МК».

Стильный черный джемпер, высокие сапоги и темные очки с красными дужками. Влад Монро как всегда с иголочки. И ничего, что опоздал на полтора часа. Лучезарная улыбка и легкость отношения ко всему и вся сразу подкупают. И уже не кажется странным, что Владу Монро прощается все: будь то прогулки по улицам образе Мерлин Монро или Владимира Путина, уколы власти или поджоги. Сегодня его эксперименты в «масках» Любови Орловой, Штирлица, Адольфа Гитлера, которые бурно обсуждались в обществе 10-20 лет назад, уже классика жанра. За это ощущение собственной гениальности его обожали Тимур Новиков и Сергей Курехин в 90е, приняли как родного на Бали и встретили на родине спустя несколько лет…

- Последние несколько лет вы жили на Бали. Что вас заставило оставить Россию? И почему вернулись сейчас?

- Мне было противно здесь. Мы ведь все связаны со своей страной — через язык, культуру, общественным строем. Так или иначе творя в этих условиях, в этой стране, ты признаешь существующий порядок вещей законным. Об этом я говорил в своей последнем проекте, сделанным перед отъездом на Бали — выставка назвалась «Россия, которую мы потеряли». Я не считаю себя частью такой структуры. А если бы согласился, то нужно было лезть в петлю — это единственное, что можно сделать в таких обстоятельствах. Поэтому надо было уехать. Становится все хуже и хуже. Принимаются какие-то абсурдные законы. Комичности нет предела. Но чем гаже поступки нынешних властей, тем будут лучше те, кто их сменит. Это в меня вселяет оптимизм. После взлета всегда падение, а после него снова взлет. Чувствую, скоро все изменится. Я вернулся в мае, думал в июле уже назад, но сложилось все иначе, я остался...

- Из-за «Полония»?

- Нет, спектакль родился за три недели. После общения с профессором философии Константина Соловьева, с которым мы много говорили о Шекспире. Знаете, например, почему «Гамлет» – трагедия, а «Ромео и Джульетта» – драма?

- Почему же?

- Драма – это частная история, а трагедия — это драма плюс высокая политика.

- В вашем проекте «Полоний» история как раз с примесью «высокой политики»… История отравлений – литературных и современных.

- …И странных совпадений. Ведь яд в теле Саддама Хусейна начали искать как раз накануне премьеры. Разумеется, наш спектакль — наглая хулиганская вылазка. Он напоминает ту негативную реальность, которая описана у Юрия Олеши в «Трех толстяках». Еще одно совпадение с этим связано: девочка, игравшая Офелию, двигалась как Суок. И сделала она это интуитивно, ведь никогда не видела ни фильм, ни книжку... Знаете, новая Россия слишком идеологизирована. И эта идеология с советским душком. А главная цель – отнять у человека деньги. Преступная, мелкая, жадная власть. Об этом и постановка.

- Значит, это оппозиционный проект? Вы ведь еще два года назад подписали письмо оппозиции, а потом уехали.

- Это пьеса про отравление. Все герои пьесы отравляются ядами, но тогда не знали такого яда как Полоний. А Шекспир его предугадал. А письмо оппозиционеров... Мне прислали – я подписал. Но знаете, сейчас я перестал злиться на Путина. Меня много раз эксплуатировали в его образе. Последний раз в Барселоне, когда фонд премии Кандинского вывозил туда большую выставку, я сидел в облике Путина в президиуме вместе с министрами культуры. Со мной все потом фотографировались. Побыв в шкуре Путина, я понял, что ему сложно… Конечно, если бы каждому гражданину платили ренту с каждого проданного барреля, как Абарских Эмиратах, мы были богаче, чем арабы. Но у нас никто не занимается этим вопросом.

- Поэтому вы решили вспомнить Литвиненко? Как относитесь к этой смерти?

- Когда в 2006 году Литвиненко умирал в прямом эфире всех телеканалов, я путешествовал с Лизой Березовской по Камбодже. То волосы есть, на следующий день нет, пижама каждый раз новая, потом трубки вдруг появились… Меня завораживало это шоу. Я накупил пижам в Камбодже и уже было собрался делать фотосессию. Но Лиза сказала – не надо. Дело в том, что тогда начальником охранников и нянечек, которые смотрели за ее детьми в Москве, был Луговой. Она сказала: «Не надо дразнить гусей, дай вывезу детей в Лондон и делай что хочешь». Спустя много лет история отправления полонием настигла меня в более роскошных формах. На исторической сцене Политехнического института, на «бунтаркой трибуне», в роскошных костюмах Кати Филипповой, а не в дурацких пижамках из Камбоджи. Смерть Литвиненко еще раз доказывает: то, что на первый взгляд кажется прекрасным, оказывается гнилым. Одна из первых книг Владимира Сорокина иллюстрирована очень красивыми картинками, похожими на сюрреалистические акварели. А на самом деле это увеличенные раковые клетки. Они выглядят живописнее, чем здоровые ткани, но на деле... Художнику сложно определиться, чему он служит — смерти или жизни и любви. Я балансирую между этими крайностями. Так много в искусстве символики, связанной со смертью. Это как ком снежные, который катится, собирая по дороге все больше трупов и костей. И зрители видят это нагнетание. Пока не знаю, искусство — это спасительный путь или дорожка в пропасть.

Медитация в стиле Монро

- Кстати, о Лизе Березовской, вы же спалили ее квартиру. В итоге остались друзьями?

- Да, конечно… Мне нынешняя власть так и дала медаль за то, что я раньше всех остальных подпалил Березовского! Это затертая шутка. Все помнят пожар у Лизы Березовской, потому что в то время ее папа работал в Совете безопасности. А ведь в тот год а еще, наверное, квартир тридцать спалил!.. Во время медитации в измененном состоянии сознания сигареты из рук не выпускал — это железно кончалось пожаром! Два номера в гостинице «Украина», еще один в гостинице «Центральная» спалил. Мишу Розонова я четыре раза сжигал. Все имена не буду называть, вдруг им не приятно это вспоминать... Каким-то образом мне все прощается за талант. Не я придумал — люди говорят.

- Правда, что у вас нет недвижимой собственности ни в Москве, ни в Петербурге?

- Я прописан у мамы в Петербурге. Она подарила мне квартиру, но я в начале 1990-х подарил ее одному человеку... Меня тяготит привязанность к какому-то месту. Даже на Бали я меняю часто дома. Тратить полжизни на обслуживание квартиры или дома я не собираюсь...

- Чему вас научила жизнь на Бали?

Я понял, что Бали — моя родина. Как в фильме «Аватар» чувствуешь дома себя безногим лейтенантом, и вдруг ты превращаешься в волшебное существо и оказываешься в прекрасных джунглях. А на Бали жители очень красиво наряжаются — расшитые камзолы, платки, вырезают из камня и дерева религиозные сооружения. Мое понимание эстетики, отношение к добру и злу оказалось идентичным с тому, который существует в там. Например, мне очень нравится, что все храмы окутаны тканью из черно-белой клетки. Это символ того, что они одинаково приемлют и добро, и зло.

- Делаете там какие-то работы или отдыхаете?

- Какой отдых?! Там напряженная духовная жизнь! Церемонии чуть ли не каждый день. И я во всех участвую. Иногда бывает, что приходится в четыре часа ночи вставать и ехать на мопеде к берегу моря, чтобы встретить рассвет. Есть и такая разновидность церемоний. Многие из них подчинены лунному календарю, другие связаны с погружением в священные источники. Когда находится время, я предаюсь медитативному труду. Но понимаю, что там я ничего нового сделать не могу. Ты находишься на вершине горы Олимп, ты бог и вокруг такие же божественные создания. Какое тут новаторство — только услаждение себя. Иногда я обращаюсь к собственной медитативной практике: расцарапываю фотографии с животных, надеваю разные наряды или рисую на лице. Вообще, мне невероятно по душе образ жизни в Индонезии: балийец утром пахал в рисовом поле, а потом пришел домой и начинает живописью заниматься. Или из пустых кокосовых орехов вырезать необыкновенные формы... Или из черепа коровы вырезать немыслимое... Только такими видами творчества там могу заниматься, что называется декоративными.

«Театр — машина уничтожения личности»

- Вернувшись на родину, вы впервые вышли на сцену репертуарного театра. Как вам в личине актера? Учите текст и приходите на репетиции?

- Мы сразу договорились, что я имею право не запоминать текст и приходить когда угодно. Мне сказали «да» и все стало на свои места. Поэтому каждый спектакль — новый. А чтобы не учить текст, я записал фонограмму за всех актеров. Гертруда может рухнуть со сцены, но действие не остановится, потому что фонограмма записана и нужно импровизировать. Кстати, эта фонограмма вызвала восторг у режиссера Тома Стоппарда (по его сценарию снят фильм «Влюбленный Шекспир» - М.М.). Я ездил в Англию и встречался с медийными компаниями, которые будут раскручивать наш спектакль. Стоппард лично представит «Полоний» в этом году на Эдинбургском международном фестивале искусств. Тома подкупила наша непрофессиональность: у меня было ощущение, что я присутствую при рождении новой жизни, сказал он о постановке. А это самое интересное в искусстве — когда нечто рождается на твоих глазах.

- Вы ходите в театр?

- Несколько раз пытался, но постоянно сбегаю оттуда. Скучно. Это как поклонение Вуду — давит на мозги. Как будто ты на приеме у психиатра и он пытается тебе что-то внушить, хотя ты гораздо умнее его. Знаете, Мерлин Монро была ученицей и поклонницей Михаила Чехова. А тот еще на заре туманной юности спорил со Станиславским. Сегодня школа Станиславского пришла к печальным итогам. Зрители проглатывают ужасные вещи, пошлые... За примера далеко ходить не надо — взять хотя бы театр Романа Виктюка. Театра — это машина уничтожения личности.

- Но ведь и ваши появления в образах Мерлин Монро или Гитлера в 90-е шокировали общество. Тогда, понятно, ломали стереотипы и разрушали табу. Сейчас-то уже так не удивишь. Шок как метод устарел?

- Знаете, я не думаю об этом. Мне свыше дано чувство времени. Я не анализирую. Мои художественные практики основаны на интуиции. Главное, уверенность в том, что ты все делаешь первоклассно, тогда все работает и получается.

- Кстати, не так-то просто сейчас разыскать видео ваших перевоплощений. Вы архивируете ваши давние работы, видеоарт, рожденный в 1990-х?

- Нет, но, думаю, пора этим заняться. Дело в том, что я продолжаю чувствовать себя очень молодым человеком, и поэтому я все откладываю...

«Духам иногда хочется побегать в живом теле»

- У вас на счету сотни перевоплощений. В чьей шкуре ощущали себя хуже всего?

- Хуже всего Гитлер. А недавно я снимался в рекламном ролике в образе Эми Уайнхаус. Мне было очень тяжело — всю ночь потом мучился. У меня и самого был опыт крайних загулов. Может быть, ее душа не ушла, потому что я почувствовал как она в меня вселилась. Последние годы на Бали я много общался с брахманами, служителями культа. У них в практике впускание чужой души в свое тело с помощью транса. А духам иногда хочется побегать в живом теле, как для нас интересно уйти в астрал. Когда я делаю точный рисунок у себя на лице, чувствую, что эта сущность мне благодарна. И брахманы, когда увидели фотографии моих работ, почувствовали души тех, в кого я перевоплощался.

- А какой ключевой момент перевоплощения?

- Сначала я с фотографии копирую лицо персонажа, переодеваюсь, встаю перед камерой... А потом — щелчок!... И на несколько секунд сущность входит в мое тело. Только первые фотографии могут захватить это проникновение. Потом я отрабатываю актерское мастерство. Но только эти секунды — волшебные, я сам не до конца понимаю, как это происходит. Но для меня очень важно точно нарисовать портрет моего героя. Вообще, я всегда любил рисовать портреты. В армии это спасло меня от дедовщины. Меня все сержанты и солдаты просили рисовать протерты своих мам и девушек, чтобы потом отправить по почте. На себе я также рисую портреты тех или иных героев максимально точно. Мне кажется, что они влетают в меня, приняв мою оболочку за свою собственную.

- Каких еще героев хотели бы примерить на себе?

- Уже никого не хочу. После того, как я смог одновременно быть и Монро, и Гитлером, мне уже не интересно. Я понял, что могу стать кем угодно. Просят выполнять заказы галерей, музеев и журналов — и я демонстрирую свое мастерство. Хотя, конечно, каждый персонаж меня духовно обогащает.

- Вы начинали с антикоммерческих проектов (тоже «Пиратское телевидение»), а сейчас все художники, мало мальски известные, продают свои работы, искусство подчинилось законам рынка. Вы зарабатываете на своем искусстве?

- Меня деньги не волнуют. Кончено, иногда мне хочется что-то купить, например, новую дизайнерскую коллекцию одежды. Для этого я могу продать работу. Но для меня главное в жизни не деньги, а любовь. Любовь моих друзей, близких, людей, которые для меня семья. Но я рад, что галереи продают дорого мои работы, что они вошли в рыночную историю. Но мне это важно потому, что это говорит о качестве моей работы. Как я бегу за новой коллекцией, а некоторые люди бегут в галереи за моей новой почеркушкой. И это замечательно.

- Когда же ждать новых почеркушек? Мамышев-Монро вернется на Бали и удивит всех новым проектом?

- У меня много идей. Пока не могу рассказать подробности, но обещаю предъявить колоссальное батальное полотно, каких еще не знала история человечества!

Идеям Мамышева-Монро не суждено было сбыться. Он вернулся на Бали сразу после нашего разговора. Пошел купаться в бассейне глубиной 1 метр и утонул. Погиб настолько странно и нелепо, что многие не поверили - может, это очередной перфоманс? И Влад просто решил вновь шокировать публику?

Мария Москвичева

Оригинал материала: МК

Поделиться:

Обсуждение статьи

Ф
Mar 21 2013 7:42PM

Господи, кокое нечтожество.

Страницы: 1 |

Уважаемые участники форума! В связи с засильем СПАМа на страницах форума мы вынуждены ввести премодерацию, то есть ваши сообщения не появятся на сайте, пока модератор не проверит их.

Это не значит, что на сайте вводится новый уровень цензуры - он остается таким же каким и был всегда. Это значит лишь, что нас утомили СПАМеры, а другого надежного способа борьбы с ними, к сожалению, нет. Надеемся, что эти неудобства будут временными и вы отнесетесь к ним с пониманием.

Добавить сообщение




Личный дневник автора
Убитые курорты
Иероглиф

Stringer: главное

Педофила Натарова защищают все


Помощник руководителя Россельхознадзора 40-детний Дмитрий Натаров несколько лет развращал дочку своего приятеля. Девочке не было 13-ти лет... Три года родители ничего не знали. Почему дочь не рассказала им, что дядя Дима пристает и лезет в трусы?

 

mediametrics.ru

Опрос

Следует ли Собянину во время эпидемии продолжать менять плитку и бордюры?

Новости в формате RSS

Новотека

Загружается, подождите...

Реклама


Еще «Новости»

Новотека

Загружается, подождите...
Рейтинг@Mail.ru
 

© “STRINGER.Ru”. Любое использование материалов сайта допускается только с письменного согласия редакции сайта “STRINGER.Ru”. Контактный e-mail: elena.tokareva@gmail.com

Сайт разработан в компании ЭЛКОС (www.elcos-design.ru)