Pедакция не отвечает за содержание заимствованных материалов

Компромат | все материалы раздела

Владельцы подпольных казино подпали под программу защиты свидетелей
4 Августа 2011

Главный фигурант игорного скандала Иван Назаров: “Сопротивляться было бесполезно — мы уже находились на “крючке”. Только и слышали целыми днями: “Платите, платите, платите”

"Несколько месяцев они провели в СИЗО. Недавно все трое дали шокирующие показания на прокуроров Московской области, милиционеров, сотрудников управления “К”. Арестантов отпустили под подписку о невыезде. После освобождения они попали под программу защиты свидетелей. Слишком велика вероятность угрозы их жизни. О встрече с бизнесменами мы договаривалась не одну неделю. Время и место интервью определили в самый последний момент… У каждого из них свое видение ситуации, в которой они оказались. Но все как один говорят: “Мы попали в ловушку, из которой выбраться самим оказалось не по силам. И наша история — только вершина айсберга...”. В эксклюзивном интервью “МК” — история Ивана Назарова. Почему Назаров менял фамилию, кто дарил Ивану дорогой мотоцикл и “Ламборджини”, о чем предупреждали его адвокаты, что хочет сказать бизнесмен главе Серпуховского района Александру Шестуну и каково это — водить дружбу с прокурорами.

— Иван, за время, проведенное вами в СИЗО, мы узнали, что росли вы в обеспеченной семье, ваш дедушка имел отношение к Минсельхозу СССР, мама — художница, папа связан с баскетбольным клубом «Динамо». Во всяком случае, это то, что говорили про вас бывшие соседи. Что из этого правда?

Назаров на встрече с журналистами "МК"

— Правда в том, что я вырос с бабушкой и дедушкой. Дедушка умер, когда мне было 9 лет. Так я остался с одной бабушкой. Мама к художникам не имеет никакого отношения. Папу я видел всего пару раз — познакомились мы, когда мне стукнуло 25. За 2 месяца до моего задержания я его похоронил. Закончил я самую обыкновенную школу. Так что байки про «золотую молодежь» — явно не про меня.— Говорили, что вам пришлось сменить фамилию Вощинин на Назаров, так как, по некоторым данн ым, в 1998–2001 годах вы проходили по оперативным сводкам как торговец героином.

В какой-то момент Иван Назаров понял, что надеяться на помощь тех, ком платил, невозможно

— Никаким героином я не торговал. В школе меня знали как Ваню Назарова — это фамилия бабушки и дедушки. Когда в 16 лет пришло время получать паспорт, мне присвоили фамилию отца, Вощинин. Но на тот момент я даже не был знаком с отцом, поэтому в 21 год принял решение вернуть прежнюю фамилию — Назаров. Потому что своими родителями я считаю бабушку и деда.— Где вы учились, работали?

— В детстве я мечтал стал разведчиком. После школы поступил в юридический институт, отучился 3 курса. Думал пойти в адвокатуру. Но так сложились обстоятельства, что с 17 лет мне пришлось самому зарабатывать — на бабушкину пенсию мы бы долго не протянули. Поэтому мне пришлось бросить институт. Я работал официантом, барменом. Чем только не занимался... В 20 лет я дорос до директора ресторана.

— Вот как вас охарактеризовал в интервью «МК» глава Серпуховского района Александр Шестун: «У Назарова нездоровая тяга к роскоши. Костюмы он покупал не меньше чем за 1000 евро. Любимая марка одежды — „Бриони“. Ботинки носил из крокодиловой кожи...»

— Если бы вы видели меня в повседневной жизни, удивились бы: я всегда очень просто одевался. Вот посмотрите на мои скромные ботинки (Иван демонстрирует кожаные кеды). Красивая одежда, машины — лишь мишура, это я уже давно понял. Возможно, в силу того, что я долго жил в бедности, когда появились деньги, мне хотелось красиво одеваться. Но деньги никогда не были для меня фетишем!

— То есть если завтра вы лишитесь всех своих средств, горевать не станете?

— Не стану. Теперь я точно знаю: деньги — это ерунда. Ничего этого мне уже не надо. Я знаю, что такое жить в бедности и в богатстве, в тюрьме и на воле. У меня есть две руки, голова, если нужно, я всегда заработаю себе на хлеб.

— Иван, что касается вашей личной жизни — вы долгое время встречались с дочерью Дмитрия Якубовского. Что вас связывало со скандальным адвокатом?

— Однажды я познакомился с простой девушкой Дашей. И ее папой оказался Дмитрий Якубовский. Вот и все.

— Говорили, что Якубовский предлагал вам организовать совместный бизнес...

— Никогда в жизни! Я знаю Дмитрия Олеговича только как отца Даши. Никаких бизнес-отношений мы с ним не строили.

— Но он подарил вам желтый «Ламборджини»?

— Хорошо было бы. Но это тоже неправда. Машину я сам купил.

— Почему вы расстались с Дашей? Дело ведь шло к свадьбе?

— К свадьбе дело не шло. Мы полгода встречались, но так сложились обстоятельства, что мы расстались. Даша — хорошая девочка, ничего плохого сказать о ней не могу.

— Говорили, что вы знакомы с Борисом Березовским?

— Не знаком с Березовским. Тот бывший офис Бориса Абрамовича, в котором проводили обыски, мне не принадлежал.

«Сначала появились требования денег от прокуроров, а потом возникла дружба»

— Ваши знакомые утверждали, что бывший начальник управления по надзору за следствием СКР подмосковной прокуратуры Дмитрий Урумов являлся вашим другом. Как вы познакомились?

— Это было примерно в 2007 году. К тому времени у меня уже был ресторан «Премиум» в городе Пушкино. Среди наших гостей были сотрудники милиции и прокуратуры. Вот там мы и познакомились с Урумовым. Дмитрий был приятелем моего хорошего друга.

— Милиционеры, прокуроры бесплатно ели в вашем ресторане?

— По-разному бывало.

— В дальнейшем вы подружились с Урумовым?

— Это покажется абсурдным, но сначала появились требования денег, а потом возникла так называемая дружба. Мы до последнего поддерживали приятельские отношения с Урумовым. Но при этом его требования насчет денег не менялись, а только росли.

— Неужели нельзя было решить вопрос с другом? Намекнуть, мол, Дима, пора бы снизить ставки...

— К сожалению, нельзя. Да и назвать наши с Урумовым отношения искренней дружбой тоже было сложно. Мне были поставлены четкие условия: «Платите — работаете, нет — закрываетесь».

— Вас и вашего компаньона Марата Мамыева часто видели в Пушкино в компании с Урумовым, экс-прокурором Серпухова Олегом Базыляном и экс-прокурором Одинцова Романом Нищеменко. Последние тоже ваши друзья?

— Это все на уровне слухов. Марат вообще никогда близко к прокурорам не подходил. А Урумов в Пушкино был всего несколько раз.

— У вас состоялась очная ставка с Дмитрием Урумовым?

— У меня со всеми была очная ставка.

— Какие-то личные вещи он говорили вам?

— Нет. Ну какие могут быть личные вещи на очной ставке? Встреча прошла бесконфликтно. Я заявил все как есть. Урумов все подтвердил — признал. Но я до сих пор не знаю, кому он передавал деньги. Ведь ему тоже поступило требование — собирать деньги с коммерсантов.

— Урумов активно сотрудничает со следствием. Если ему дадут условный срок, вы будете дальше поддерживать отношения?

— Это хорошо, что он сотрудничает со следствием. Я не желаю ему тюрьмы. Буду ли я с ним общаться? Время покажет. Не знаю... Сейчас затрудняюсь ответить.

— Он не просил вас помочь его жене, детям?

— Он ни о чем меня не просил. Думаю, там есть кому позаботиться об его семье.

— Олега Базыляна называли профессиональным ликвидатором. «Если люди шли вразрез с его интересами, он готов был их сожрать», — считал Шестун ...

— Я не знаю этих моментов. Базылян был одним из тех людей, кому предприниматели платили деньги.

«Привезите нам врача для шиншиллы, иначе посадим»

— Когда к вам первый раз пришли прокуроры и сказали: «Надо платить»?

— Началось все в 2009 году, когда игорный бизнес стал нелегальным. До этого к нам тоже приезжали из милиции, выдвигали определенные требования, но это было несерьезно. Когда вышел закон о запрете игровых заведений, все хозяева залов в Мособласти начали платить. Вот и на меня вышел человек, представился работником прокуратуры: «Нам все платят определенные суммы, придется и тебе платить! Ты, конечно, хороший парень, но раз все платят, и ты должен. Прокуратура вас трогать не будет. В противном случае — закроем всех». Мы посовещались и решили выплачивать.

— Какую первоначально сумму вам обозначили?

— Я не могу оглашать эти данные. Могу сказать одно: эта цифра со временем увеличилась в разы... И если вначале мы платили только деньги, позже с нас начали требовать спонсорскую помощь. Мы заняли место обслуживающего персонала.

— Юбилей зама прокурора области Александра Игнатенко относился к спонсорской помощи?

— До этого юбилея к нам поступали сотни просьб — купить часы, дорогие ручки... Звонили и прямым текстом требовали: «Нам нужно то-то и то-то». Мы не отказывали. А накануне дня рождения Игнатенко раздался звонок: «Помогите провести масштабное мероприятие». Пожелание было высказано не от самого юбиляра, а от одного сотрудника прокуратуры, который так и заявил: «С вас юбилей». Сам банкет мы не оплачивали — проплатили выступление артистов, ну и помещение предоставили.

— В чем еще заключалась спонсорская помощь?

— Да много что от нас требовали, причем постоянно. Этими делами занималась моя помощница Алла Гусева. Доходило до абсурда. Алла рассказывала, что однажды ей позвонил человек и велел доставить на дом ветеринарного врача для шиншиллы. Далее последовали слова: «Если не привезешь, я тебя посажу».

— Привезла?

— Насколько я знаю, привезла.

— Вы даже не пытались сопротивляться этой ситуации?

— Сопротивляться было бесполезно — мы уже находились «на крючке». Только и слышали целыми днями: «Платите, платите, платите...» В какой-то момент мы с Маратом думали, может, закрыть все эти клубы. Но понимали, что от нас все равно не отстанут. Не будет клубов — примутся за рестораны, проблемы в любом случае возникли бы. Мы находились в жуткой зависимости — и уже опасались не только за свой бизнес, но и за личную жизнь: ведь нас могли в любой момент привлечь к уголовной ответственности.

— Выходит, если бы не разразился этот скандал, то ситуация бы не изменилась?

— Конечно, нет. Даже когда я находился в тюрьме, не сомневался, что прокуроры выйдут сухими из воды, — их не смогут привлечь к ответственности. Поэтому я долго боялся давать показания — думал, только хуже себе сделаю. Но потом решил скинуть камень с души.

— Сколько у вас было клубов?

— На момент нашего ареста действовало 15 игровых клубов в разных городах Подмосковья.

— Вы платили лично прокурорам тех городов, в которых работали?

— Сначала платили деньги только одному сотруднику прокуратуры, который сам приходил к нам якобы от прокуроров. В дальнейшем возникали моменты, когда сами прокуроры выходили на нас: «А что это вы не платите?» Мы разводили руками: как же мы не платим, мы каждый месяц вам платим. Они, в свою очередь, твердили: «До нас ничего не доходит, так что платите еще нам, лично».

— Таким образом состоялось ваше личное знакомство с прокурорами?

— Не со всеми я общался, но многих знал лично.

— Недавно из-под стражи освободили экс-прокурора Ногинска Владимира Глебова. Вроде он оказался непричастен к этому скандалу?

— Глебову мы никогда не платили — об этом я написал в своих показаниях. Мы платили человеку, который говорил, что платит Глебову.

— Этот человек арестован?

— Арестован. Но имени его я не могу назвать. Он являлся действующим сотрудником прокуратуры.

«Я готов извиниться перед Шестуном»

— Давайте вспомним историю с вымогательством денег у главы Серпуховского района Александра Шестуна.

— Подробности пока не могу раскрывать. Но скажу одно: я никогда не вымогал деньги у Шестуна. Я имею отношение к этой истории только потому, что я про нее знаю. И все.

— Как это не вымогали? Есть видеозапись, где зафиксирован момент требования денег.

— В интересах следствия не могу комментировать эту историю. Да, я лично знаком с Шестуном. Более того, считаю его талантливым руководителем и хорошим человеком. Знаю, что и Шестун не испытывал ко мне неприязни. Я готов принести ему свои извинения. В дальнейшем следствие разберется в этих вопросах. У них уже есть другая трактовка того события.

— Вы испугались, когда полтора года назад Шестун выложил в Интернет видеообращение к президенту и назвал всех действующих лиц сегодняшнего скандала?

— Мне стало смешно. Думал, шутка, чей-то розыгрыш.

— Приведу еще одну цитату из интервью Александра Шестуна: «На криминальном жаргоне Назарова называли „разводящий“. Он занял место Валеры Казакова, которого расстреляли в 2008 году. Убили Казакова местные бандиты, у которых он вместе с прокурорами отнял Пушкинский рынок. Я хорошо помню Валеру. Он ездил по разным областям, способствовал назначению прокуроров областного масштаба. После его гибели эти вопросы начал решать Назаров. Ваня был в курсе, какое уголовное дело нужно открыть, какое закрыть, сколько это будет стоить. Также он знал обо всех кадровых перестановках в прокуратуре — знал стоимость того или иного места в органах. Можно сказать, в последнее время Ваня достиг уровня покойного Казакова. Назаров действительно стал „решалой“ крупного масштаба».

— Я не могу комментировать его слова. Не знаю, почему он так говорил. Я не занимал ничье место. Да, я хорошо знал Валеру Казакова. Ничего плохого о Казакове сказать не могу. Но уверен, что он не являлся бандитом. Чем конкретно занимался Валера, мне неизвестно. Мы познакомились с Казаковым в моем ресторане в Пушкино, он был постоянным гостем. Приезжал туда с разными людьми — сотрудниками прокуратуры, милицией, депутатами.

— Все теперь уже знаменитые люди области обедали в вашем ресторане. Такое хорошее заведение?

— Я открыл этот ресторан 6 лет назад. Мне было 24 года. На тот момент он считался самым лучшим рестораном японской кухни в Пушкино. Думаю, он и сейчас самый «вкусный» в городе.

— Что связывало Шестуна и Казакова?

— Мне неизвестно. Но то, что я занял место Казакова, — это ерунда. Я был и остаюсь бизнесменом, и все. Да, я владел незаконным бизнесом. Но на тот момент игровые клубы были на каждом углу. Например, на станции в Пушкино помимо моего игрового зала располагалось еще 9 клубов, которые принадлежали другим предпринимателям. Вся площадь была усыпана этими игровыми залами. Все моргало, сияло. Знаю, что в другом подмосковном городе на одной площади располагалось аж 22 игровых зала.

— Сколько всего игровых залов насчитывалось в Мособласти на момент вашего задержания?

— В области работало около 300, в Москве — порядка 500. Это цифры на февраль 2011 года — мы мониторили.

— Почему же Следственный комитет взялся за вас, а не за других бизнесменов?

— Это вопрос к оперативным службам. Но я не удивлюсь, если сейчас многие бизнесмены сами придут в СК и начнут давать показания на тех, кто требовал с них деньги. Ведь все платили одним и тем же людям. Кто-то больше, кто-то меньше. Кстати, несмотря на то что прокуроры ко мне относились вроде бы по-дружески, с меня они брали в 2 раза больше денег, чем с других. Также мне известно, что определенная группа людей собирала деньги не только с коммерсантов, а даже со своих сотрудников.

— Выходит, можно найти людей, которые расскажут то же самое, что говорите вы?

— И таких людей немало. Если они не испугаются и расскажут, тогда будет полностью восстановлена картина прокурорского беспредела.

— Вы не называете имена этих бизнесменов?

— В показаниях следователю есть некоторые имена. Кстати, я знаю точно, что некоторые бизнесмены платили даже за легальный вид деятельности. Вот и по поводу наших ресторанов нам дали ясно понять: «Вы работаете на территории Мособласти, будьте любезны — платите. Иначе возникнут проблемы». И мы прекрасно понимали, что эти проблемы возникнут. И платили просто за то, что наш ресторан стоит на их земле.

— После громкого скандала игровые клубы закрыли?

— У меня нет сейчас возможности проехать и посмотреть. Но говорят, что игровых заведений стало меньше.

«Что мне подарил Игнатенко на юбилей? Ничего не подарил»

— Иван, вы помните ваше знакомство с заместителем прокурора МО Александром Игнатенко?

— С Игнатенко меня познакомил Урумов.

— Привел в кабинет к Игнатенко и сказал: «Это наш главный — папа». Так, кажется, его называли между собой прокуроры?

— Ну... не совсем так было. Этот момент я тоже не хотел бы комментировать.

— Вы организовывали Игнатенко юбилей, где преподносили ему дорогие подарки. В свою очередь, он тоже гулял на вашем дне рождения. Что он вам подарил?

— На фотографиях с моего дня рождения, которые обошли все центральные СМИ, был изображен мотоцикл, под которым стояла подпись: «Подарок от прокуроров». Хочу внести ясность — этот мотоцикл я сам себе купил.

— Ну а что все-таки подарил Игнатенко?

— Не помню. По-моему, ничего не подарил.

— От других прокуроров тоже никаких ценных подарков не было?

— Ценных точно не было.

— А зачем вы всех позвали?

— Это же было мое 30-летие.

— Тем более! Такой праздник надо отмечать с близкими друзьями!

— Но те люди тоже требовали праздника.

— Неужели прокуроры не отдавали себе отчет в том, что про их роскошные банкеты кто-то может узнать?

— Эта группа людей ничего не боялась. Во всем этом скандале замешаны не только прокуроры, но и милиция, и депутаты. И всем им платили, все их боялись. Сам Игнатенко мне однажды сказал: «Хочешь работать — плати. Иначе извини. Дружба дружбой...»

— Несмотря ни на что, у вас и с Игнатенко сложились теплые отношения — вот и на яхте вы вместе путешествовали...

— На яхте Игнатенко не присутствовал. Там были я, Марат и наши друзья, не имеющие отношения к прокуратуре.

— Кстати, как вы к обращались к Игнатенко?

— Александр Николаевич и только на «вы».

— Выпивали наверняка вместе?

— Я вообще не пью. Только лимонад.

— Кому перепадала основная часть денег? Прокурору МО или его заму?

— Непосредственно Мохову мы не платили. Про него ничего не могу сказать. В их среде существовала определенная схема — кто-то собирал деньги, кому-то передавали.

— А сколько денег оседало в их карманах, по вашим расчетам?

— В интересах следствия мне нельзя называть точные цифры. Но заявляю со всей ответственностью: 80 процентов от нашей чистой прибыли мы отдавали прокурорам.

— Из показаний бывшего зампрокурора области Станислава Буянского следует, что прокурорам вы выплачивали по 30 тысяч долларов ежемесячно.

— Я знаком с показаниями Буянского только по СМИ. Дело в том, что он непосредственно работал в структуре и ему были известны те вещи, о которых я не ведал. Какие-то его показания я готов подтвердить, но большая часть мне неизвестна. Подтвердить названную им сумму в 30 тысяч долларов я не могу и не буду. Могу сказать одно — мы платили совсем другие деньги.

— Как вы думаете, Буянский на самом деле действительно такой честный прокурор или просто опередил события, чтобы его не посадили?

— Роль Буянского во всей этой истории установит следствие. Но его роль здесь есть. Хотя, на мой взгляд, Буянский — молодец, что добровольно заявил об этом беспределе.

— Однако уголовные дела в отношении прокуроров начали возбуждать только после ваших показаний, а не его выступлений.

— Действительно, возбуждать уголовные дела начали после того момента, когда мы подробно рассказали все следователям, включая даты, суммы, время, что и где происходило, кому и как платили.

— Ваше имущество арестовали?

— Все арестовали.

— Вернут?

— Следствие разберется.

— Как из ваших уст звучит история про коттеджный поселок «Силанс»?

— Существовал поселок «Силанс», где велось строительство домов. Некоторое время назад владельцы этого поселка предложили мне приобрести участок за 120 тысяч долларов. Людям нужно было превратить землю в деньги. Насколько мне известно, не только мне поступило это предложение. Я заплатил деньги человеку, который являлся хозяином всей земли. Но права собственника на меня так и не оформили.

— Тем человеком был Игнатенко?

— Да, деньги я заплатил Игнатенко. Но я не строил никаких домов Мохову и Игнатенко. Просто им принадлежал этот земельный участок, где возводили особняки прокуроры, милиционеры и так далее. Каким образом им досталась эта земля — мне неизвестно.

— В вашем деле фигурирует еще некая Валентина Спирина — на ее счета переводились деньги прокурорам?

— Я понимаю, про кого вы говорите. Но я никогда не видел эту женщину.

«Меня предупредили — начнешь давать показания, против тебя возбудят дело по более тяжкой статье»

— Давайте вспомним тот день, когда вас арестовали. Не промелькнула мысль — розыгрыш?

— Нет, я сразу понял, что все это серьезно.

— С кем вы сидели в камере?

— Меня переводили из камеры в камеру, поэтому люди попадались разные. Были те, которых обвиняли в контрабанде и продаже наркотиков, изменники родины. Я не могу сказать, что тюрьма — это что-то ужасное. Хотя «Лефортово» — не комната отдыха, это строжайший изолятор. Сказать, что там хорошие условия, — нет. Все крайне строго — подъем, отбой, заправить кровати...

— Вы, наверное, в армии не служили?

— Не служил.

— А помните ваше письмо президенту из СИЗО, в котором вы просили его отпустить вас?

— Я не писал это письмо.

— На судебных заседаниях вы всегда держали в руках иконку — откуда она у вас?

— Когда меня арестовали, мне ее передала моя девушка. Больше я ничего не просил...

Я не тешил себя иллюзиями: был уверен, что арест продлят. В какой-то момент я понял, что рассчитывать на помощь тех людей, которым мы платили деньги, бесполезно. Тем более что мои адвокаты ясно дали понять: «Если начнешь давать показания, против тебя начнут возбуждать более тяжкую статью. Так что сиди и молчи». Вот я сидел и молчал. Как вы знаете, я сменил тех адвокатов. Нынешние мои защитники — порядочные люди и профессионалы высокого класса.

— Сначала вас защищал небезызвестный Александр Добровинский?

— Я имел ввиду других адвокатов. Добровинский к ним не имел отношения. Он защищал меня по просьбе моего друга совершенно бесплатно.

— И что стало переломным моментом? Когда вы решили во всем сознаться?

— Все это время в СИЗО я думал, анализировал произошедшее. Я каждый день читал прессу — и был шокирован, сколько лжи было вылито на меня. А потом произошло убийство водителя Мамыева, Леши Прилепского. Тогда я уже окончательно пришел к тому, что пора восстановить справедливость. И вот на Пасху я написал заявление руководителю СК. Потом дал показания, полностью признал свою вину, что занимался незаконным предпринимательством. И еще: у меня не было никакой сделки со следствием. Мне ничего не обещали — речь не шла о том, чтобы переквалифицировать мою статью и отпустить меня под подписку о невыезде. Взамен за информацию мне ничего не предлагали.

— Иван, из СИЗО куда отправились первым делом?

— Сначала в храм, потом встретился со своей девушкой. А после — на место нашей нынешней дислокации, меня, Аллу и Марата сразу взяли под программу защиты свидетелей. Хотя в Интернете в тот же день появились сообщения — Назаров вышел из СИЗО, отправился в ночной клуб пьянствовать и тусоваться. Все это ерунда. Как видите, я не пью, не тусуюсь.

— Как вы планируете дальше строить свою жизнь?

— Я не знаю, как дальше сложится жизнь. Будет суд, где я полностью признаю свою вину. Наверное, продолжу заниматься ресторанным бизнесом. И если на моем пути опять появятся сотрудники правоохранительных органов с требованием платить деньги, уж поверьте, я найду, что им ответить. Ведь раньше мы не могли им противостоять из-за страха, незнания законов. Наверное, это у нас в крови — когда рядом появляется человек в форме и требует денег, мы думаем — заплатим, и все будет ОК!

— Кстати, сотрудники вашего ресторана не разбежались, пока вы отсутствовали?

— Не разбежались. Но когда мы начали давать показания, в ресторан зачастили с проверками. Думаю, кто-то решил сжечь мой бизнес. Но там не к чему было докопаться — все «белое», налоги мы платили исправно.

— До всего этого скандала вы жили счастливо?

— Не знаю, никогда не задумывался об этом...

— Вам не страшно думать о будущем?

— Конечно, страшно. Если бы не программа защиты свидетелей, мы и трех шагов от СИЗО бы не сделали. Мы ведь дали показания не только на прокуроров и милиционеров, а даже на сотрудников управления «К». Помню наш первый разговор. Я приехал на встречу с охранником. Зашел в ресторан, где сидели сотрудники управления «К», играли в нарды. Я попросил их накормить моего охранника, а мне принести счет. В ответ услышал: «К нам с собаками вход запрещен». Я удивился: «В смысле?» Они: «Оставляй его на улице». Оказывается, собакой они назвали охранника. И потом между нами состоялся разговор. Они тогда сказали: «Короче, нам все платят, но ты вроде парень нормальный — молодой, с тебя столько-то... С других больше собираем». Сегодня мои знакомые бизнесмены схватились за головы, когда узнали, что мы сдали этих людей: «Как вы осмелились?» — и добавляют: «Наконец-то их арестовали». А если бы мы не выступили, все продолжали бы молчать и платить. Сейчас нам удалось надломить систему. Вот только как теперь жить? Ведь у всех, кто сейчас за решеткой, на воле остались покровители, которые сделают все возможное, чтобы ухудшить нашу ситуацию. А многие опасные люди, которых мы упомянули в наших показаниях, до сих пор на свободе.

— Зачем вам нужна была охрана?

— Чтобы возить деньги. От прокуроров или еще от кого-либо могли неожиданно позвонить в любой момент с требованием: «Платите, срочно нужны деньги». Поэтому в машине у меня всегда лежал НЗ. Приходилось ехать, везти. Так и жил... А вы спрашиваете, счастлив ли я был?.."- пишет "МК".

04.08.2011

Поделиться:

Обсуждение статьи

Страницы: 1 |

Уважаемые участники форума! В связи с засильем СПАМа на страницах форума мы вынуждены ввести премодерацию, то есть ваши сообщения не появятся на сайте, пока модератор не проверит их.

Это не значит, что на сайте вводится новый уровень цензуры - он остается таким же каким и был всегда. Это значит лишь, что нас утомили СПАМеры, а другого надежного способа борьбы с ними, к сожалению, нет. Надеемся, что эти неудобства будут временными и вы отнесетесь к ним с пониманием.

Добавить сообщение




Личный дневник автора

Новая книга Елены Токаревой

Иероглиф

Stringer: главное

"Экспертный совет" решил сделать Навального знатным кинематографистом


Кинокритики поссорились с Союзом кинематографистов из-за Алексея Навального. Кинокритики большинством голосов выдвинули Навального на премию Белый слон за расследование про путинский дворец. Андрон Кончаловский, родной брат главы Союза кинематографисто

 

mediametrics.ru

Опрос

Следует ли Собянину во время эпидемии продолжать менять плитку и бордюры?

Новости в формате RSS

Реклама


Еще «Компромат»

Рейтинг@Mail.ru
 

© “STRINGER.Ru”. Любое использование материалов сайта допускается только с письменного согласия редакции сайта “STRINGER.Ru”. Контактный e-mail: elena.tokareva@gmail.com

Сайт разработан в компании ЭЛКОС (www.elcos-design.ru)