Pедакция не отвечает за содержание заимствованных материалов

Компромат | все материалы раздела

Андрей Бородин: «Кудрин и Костин ввели в заблуждение руководство страны»
23 Августа 2013

В интервью Forbes бывший президент Банка Москвы рассказал об уголовных делах, конфликте с ВТБ, своей жизни в Лондоне и поддержке активистов, занимающихся правами человека

Место встречи с Андреем Бородиным, бывшим президентом и совладельцем Банка Москвы, а теперь политэмигрантом, — The Arts Club. Он расположен в аристократическом лондонском районе Мэйфэйр, неподалеку от легендарной гостинцы Ritz. «Клуб создан, чтобы способствовать социальному общению тех, кто связан или интересуется искусством, литературой и наукой» — так звучит с XVIII века его, говоря сегодняшним слогом, миссия. В легкой тенниске, удобно устроившийся в глубоком кресле у камина, Бородин выглядит отдохнувшим и едва ли не беззаботным, несмотря на то что разыскивающий его Интерпол включил его в «красный циркуляр» как разыскиваемого за совершение особо тяжкого преступления. На родине экс-банкира обвиняют по нескольким уголовным делам, и на днях по запросу российской Генпрокуратуры арестована его недвижимость.

Справка Forbes. Андрей Бородин стоял у истоков Банка Москвы и был близок к мэру Юрию Лужкову. В 2007 году стало известно, что Бородину и его заместителю Льву Алалуеву принадлежит большой пакет акций банка, который к 2010 году превысил 20%. После смены мэра столицы Банк Москвы, в том числе пакет Бородина, достался ВТБ, руководство которого обвинило бывшего президента в выводе активов. Он скрылся в Великобритании. После этого против Бородина было возбуждено несколько уголовных дел.

— Вы стали членом The Arts Club?

— Да.

— Это особый клуб, в котором собираются люди искусства: актеры, поэты, хореографы, спонсоры, меценаты… А вы здесь как кто? Или просто купили членство?

— Купил, но название клуба еще не обязывает быть, например, арт-дилером. Мне просто нравится искусство.

— Это не значит, что вы меценат или коллекционер?

— Не значит. Мне нравится клуб. И место удобное. В центре.

— В каком статусе вы теперь находитесь в Великобритании?

— Политическое убежище.

— Насколько на решение британских властей предоставить вам убежище повлияло, если это правда, предупреждение MI-5 о готовившемся покушении на вас?

— Я не хочу это комментировать.

— Так это правда?

— Я только знаю, что ведется расследование.

— А правда ли то, что якобы в этом готовившемся преступлении был «чеченский след»?

— Этим занимаются компетентные органы Великобритании, и больше я комментариев на этот счет давать не буду.

— Вас после этого стали охранять?

— Без комментариев.

— Есть ли какая-то охрана у вас, у семьи?

— Все меры предосторожности, которые представлялись мне разумными, были предприняты.

— С вашей стороны? Не со стороны полиции, спецслужб?

— Мы приняли необходимые меры.

— Опасность миновала? История закончилась?

— Идет следствие.

— Как бы вы определили себя нынешнего: как бывшего главу банка на отдыхе, действующего предпринимателя или как-то еще?

— Я себя определяю как частное лицо.

— Вы говорили, что выручили за свой пакет в Банке Москвы около $800 млн. Вы их куда-то инвестировали?

— Я бы не хотел говорить о своих личных финансовых вопросах. Поймите: мои «друзья» из России по-прежнему ведут охоту за моими активами. Кроме того, многих из тех, кто со мной работал, по-прежнему вызывают на допросы по совершенно надуманным, сфабрикованным делам. Они своего рода заложники или очень быстро могут такими стать. В этой ситуации что-то рассказывать не совсем разумно. Теоретически могу сказать, что, если у вас есть деньги, их не надо держать в банке на текущем счету (смеется). Деньги должны работать.

— Это означает, что вы пассивный инвестор или?..

— Я сказал, делайте выводы.

— Сколько на сегодня, по вашим подсчетам, против вас возбуждено уголовных дел?

— (загибает пальцы) «Премьер Эстейт» [мошенничество со средствами из городского бюджета: банк провел допэмиссию акций примерно на 15 млрд рублей, которую выкупила как акционер столичная мэрия, а банк направил кредитные средства на выкуп земельного участка у супруги градоначальника Елены Батуриной, якобы нанеся ущерб бюджету], кипрские кредиты [банк якобы выдавал кредиты кипрским однодневкам, которые контролировал Бородин], «две акции» [«Столичной страховой группы», которые Бородин продал кипрскому офшору, а это мешало ВТБ установить над компанией контроль], «Инвестлеспром» [в злоупотреблениях при купле-продаже акций которого подозревают Бородина]. Это только то, что сразу пришло в голову. Может, что-то забыл.

— И что происходит с этими уголовными делами? Идет по ним работа или затишье?

— Я не знаю: следствие не обязано информировать подозреваемых и обвиняемых о своей работе.

Кудрин и Костин

— Когда ВТБ купил Банк Москвы, менеджеры госбанка заявляли, что в балансе банка есть дыра примерно на 360 млрд рублей и около 150 млрд рублей — это невозвратные кредиты, связанные с вашими компаниями.

— Я считал и считаю, что дыра, которую якобы нашли, совершенно рукотворная. Банк был рейдерски захвачен. После этого новые менеджеры, очевидно, сказали: «Нам не нравится все, что до этого делалось. Мы в это не верим и прекращаем финансировать эти проекты». Но в банке должна быть преемственность.

— Команда ВТБ изучала документы банка до покупки городского пакета?

— Процесс покупки они закончили, еще изучая документы. Картина им была ясна, а потом начались разговоры, что им не нравятся активы. Я им сказал: «Не нравится, давайте мы купим». И отправил телеграммой с уведомлением оферту [тогдашнему вице-премьеру, министру финансов Алексею] Кудрину и [президенту-председателю правления ВТБ Андрею] Костину.

— Кудрин, например, говорит, что никакой телеграммы не помнит.

— Большой человек. Они только правительственные телеграммы читают. А мы послали просто заказную с уведомлением.

— Пакет стоил около $3 млрд. Кто были ваши вероятные соинвесторы и откуда бы взялись эти средства? Это люди, связанные с Банком Москвы?

— Я не буду вдаваться в детали. У меня была уверенность, что мы быстро организуем сделку и найдем достаточное количество инвесторов.

— Как происходил прием-передача банка? Ведь вы к тому времени уже уехали в Лондон.

— Да никак не происходило. Я не знаю.

— То есть близкие к вам сотрудники ничего не рассказывали?

— Их просто всех запугали. Им было запрещено со мной общаться. Гестаповскими методами работали. И преемственность дел разрушили. [Люди из ВТБ] не стали пролонгировать кредиты, работать в рамках кредитных лимитов. Летом [2011 года], примерно в конце июня-начале июля мне звонил [глава Центробанка Сергей] Игнатьев и просил прокомментировать ситуацию с кредитным портфелем [связанных со мной или приписываемых мне] компаний, список которых передали в ЦБ новые менеджеры. Я рассказал ему, насколько мог знать, что они вписали заемщиков, о которых я вообще не знал. Игнатьев сказал мне, что новые менеджеры отказываются продолжать [работать с этими компаниями] и тем самым создают дыру в балансе банка, которой ЦБ должен заниматься. Я думаю, что на него оказывал влияние Кудрин, который, будучи в совете директоров Агентства по страхованию вкладов (АСВ передавало Банку Москвы льготный кредит ЦБ — Forbes), влиял на АСВ. Он же был представителем РФ в Национальном банковском совете, он же — председателем наблюдательного совета ВТБ… Такой многоликий Янус. Вместе с Костиным они фактически ввели в заблуждение руководство страны и добились выделения громадных денег.

— В чем, по-вашему, была их цель?

— Главная цель ВТБ была поправить свои дела. Все эти поглощения, укрупнения служат тому, чтобы прикрыть многомиллиардные потери, которые они никак не могли закрыть.

— О каких потерях вы говорите?

— На рискованных кредитах и на спекуляциях. Например, я слышал, что у «ВТБ Капитала» в Лондоне год-полтора назад была отрицательная переоценка на $2 млрд.

Лондонский суд

— Сейчас, когда вы получили в Великобритании статус, будете ли вы, как говорили в одном из интервью, обращаться в Лондонский суд с исками? Этот момент настал или это может случиться в будущем?

— Может случиться в будущем.

— И вы еще никаких действий не предпринимали?

— По состоянию на сегодня нет.

— Но вы что-то готовите?

— Без комментариев.

— Если вы все-таки будете предъявлять иск, то он будет к Российской Федерации, к правительству, к московскому правительству или в нем могут фигурировать посредники в покупке вашего пакета в Банке Москвы отец и сын Игорь и Виталий Юсуфовы?

— Если такой иск будет подан, Forbes будет первым изданием, которое об этом узнает. Пока я не хочу на эту тему спекулировать.

— Глава ВТБ Андрей Костин рассказывал, что уже после покупки Банка Москвы вы просились с ним поговорить. Он собирался во Францию и назначил встречу там. Понятно, что выехать из Англии вы не могли, но зачем вам была нужна эта встреча?

— Я не помню, чтобы мы просили [о встрече]…

— А как это было? И, когда вы говорите «мы», вы кого имеете в виду?

— [Моего бывшего первого заместителя в Банке Москвы Дмитрия] Акулинина, например. Мне кажется, что это с их стороны было предложение встретиться в Париже.

— Это была инициатива ВТБ?

— В тот момент мы уже были объявлены Россией в международный розыск. Любое путешествие было не возможно. Это было понятно.

— В связи с уголовными делами против вас, объявлением в розыск, блокировании счетов что происходит с вашими, например, швейцарскими счетами? Вы до сих пор не можете ими пользоваться?

— Они пока заблокированы.

— А можете раскрыть секрет: когда вы получили за свою долю в Банке Москвы, какая-то часть денег оказалась в швейцарских банках?

— Я не комментирую свои личные финансовые отношения.

— По-моему, речь шла о $400 млн.

— Там далеко не все деньги мои.

— Это счета компаний или личные счета?

— Неважно.

— Когда вы говорите «не все деньги мои», это значит, что деньги людей, как-то связанных с Банком Москвы? С компаниями, связанными с Банком Москвы?

— Без комментариев.

— А что за история, когда вы по просьбе Костина купили компанию, владевшую 7,5% в Банке Москвы и принадлежавшую Credit Suisse? Что означала эта сделка?

— Я не помню нюансов. Костин просил, чтобы мы выкупили пакет или организовали, чтобы этот пакет был выкуплен и был подконтролен понятным лицам. И чтобы ВТБ мог его купить.

— Вы его покупали на себя?

— Не помню деталей, но мы купили этот пакет, чтобы на следующий день продать его ВТБ.

— То есть эта операция была проведена на «букетно-конфетном» этапе ваших отношений с ВТБ?

— У нас не было такого…

— Но вы же говорили, что на начальном этапе они были достаточно лояльны…

— Ну представьте: вам приставили пистолет к голове, но разговаривают вежливо.

— Тем не менее они обратились к вам с просьбой: «Мы хотим, чтобы у этого пакета был понятный нам собственник». Но ведь Credit Suisse более чем понятный!

— Ну, была такая просьба — мы ее исполнили.

— И потом вы перепродали этот пакет ВТБ?

— Мне кажется, они потом его не выкупили.

— И он теперь ваш?

— Не мой.

— У вас сегодня есть какой-то пакет Банка Москвы?

— У меня как у физического лица есть несколько акций. Буквально несколько. Может, десять, может, сто…

— То есть ни на какие решения банка оказать влияние вы не можете?

— Ни на какие.

Интересная недвижимость

— Чем вы сейчас в основном занимаетесь?

— Занимаюсь делами, связанными с процессами, которые идут в России, общаюсь с семьей, наверстываю то, что не успел, пока был в бизнесе. Побольше читаю.

— Что читаете?

— Приходится много читать того, что пишут адвокаты. Но сейчас читаю «Игру в бисер» [Германа Гессе].

— А как прокомментируете статьи в британской прессе, что вы купили самую дорогую частную резиденцию в Великобритании Парк-Плейс в Хенли-на-Темзе, которая оценивается в £140 млн?

— Я ничего не покупал. Не секрет, где мы живем. Слухи про мою покупку сильно преувеличены.

— А вы что, арендуете это поместье?

— Я же сказал, что не комментирую свои финансовые дела.

— В какой момент, по вашему мнению, вы сможете раскрывать свои активы, объявлять, что участвуете в каких-то проектах?

— Очевидно, после прекращения политически мотивированного уголовного преследования в России.

— На ваш взгляд, после смены президента Медведева на президента Путина что-то изменилось в атмосфере? На вас это как-то сказалось?

— Нет. Мне кажется, что нынешнему президенту вся эта история «фиолетова». Там все решают другие люди.

— А как было предыдущему президенту?

— Я думаю, нет. Насколько я понимаю, до сих пор следствие регулярно отчитывается в администрацию президента, в контрольное управление о том, как идет расследование.

— Но администрация президента — это все-таки Кремль, а не правительство, которое сейчас возглавляет Медведев.

— Я думаю, что указания были даны в бытность президентом Медведева.

— Зачем же администрации сейчас этим заниматься?

— Но Медведев никуда не делся. Он второй человек в государстве. Люди отчитываются и перед ним. По меньшей мере по тем вопросам, которые его интересуют.

— Вы всю жизнь проработали на финансовом рынке. Есть ли другие сферы бизнеса, которые вас привлекают?

— Мне нравится недвижимость, девелопмент.

— Сравнивая банковскую деятельность и девелопмент, в сегодняшней экономической ситуации вы бы предпочли что?

— В целом недвижимостью заниматься легче. В этом можно себя реализовывать. Банковский бизнес требует объемов капитала. Создание банков ни в этой стране, ни в России сейчас не актуально. Но поскольку я сейчас бизнесом не занимаюсь, это вопрос теоретический. Мы с вами сидим в этом красивом здании. Кто-то его построил и оставил след в истории. Кто-то реконструировал и тоже оставил.

«Поменять девочек»

— У вас в Англии появился какой-то круг общения, которого не было раньше?

— У меня не очень большой круг общения. Появилось несколько людей, которых я раньше не знал или совсем плохо знал.

— И среди российских оппозиционеров? Российское государственное телевидение выдвинуло обвинение, что вы «стали новым Березовским», что вы финансируете российскую оппозицию. Действительно оказываете какую-то помощь?

— Оппозицию я не финансировал. Мы помогаем людям, которые пытаются заниматься темой прав человека в стране. Это подвижники, и тема актуальная, потому что они пытаются добиться улучшения положения с правами человека в стране. Они помогают людям, попавшим в шестерни государственной машины. Это благодарная тема в России и непаханое поле для деятельности. Пока с этим не столкнешься, это понимаешь абстрактно, это для тебя неактуально, а когда сталкиваешься лицом к лицу, понимаешь, что система нуждается не просто в изменении, а в том, чтобы ее сломать и строить новое здание. Потому что та судебная, правоохранительная система, которая существует в России сейчас, это катастрофа. Это основной сдерживающий элемент развития страны и причина того, что страна скатилась в рецессию. Еще хуже, что моральный климат можно охарактеризовать как подавленность, апатию, отчуждение. Пока люди не будут уверены, что, придя в суд, получат справедливое правосудие, а органы правопорядка будут их защищать, а не брать взятки и убивать, ничего путного в стране не произойдет.

— Когда вы говорите, что поддерживаете правозащитников, вы имеете в виду, что выступаете как физическое лицо?

— Конечно.

— До того как началась история перехвата управления и собственности банка, вы такой деятельностью не занимались?

— Правами человека не занимался. Единственное, что было, — это в одном из зданий группы Банка Москвы, в бывшем здании Военной коллегии Верховного суда [СССР] на Никольской улице, общество «Мемориал» просило предоставить помещение под мини-музей репрессий. Мы согласились, но как раз случилась вся эта история и...

— Это могло стать дополнительным штрихом для претензий к вам со стороны властей? Вы же видите отношение к НКО.

— Это сейчас. Три года назад об этом речи не шло. Тогда никого не интересовало: есть музей ГУЛАГа и есть. Будет музей репрессий — и будет.

— С какой долей оптимизма вы смотрите на происходящее в России?

— С моей точки зрения, объективных предпосылок для перемен нет. Но, как многое в России, здесь тоже решает случай. Когда что-то случится, сложно сказать. Может, завтра, может, через три поколения: построить новое здание со старыми людьми невозможно. Помните анекдот про суету вокруг старинного московского особняка? Люди втаскивают мебель, вытаскивают мебель, а старик прохожий спрашивает: «Что вы делаете?» «В нашей фирме плохо идут дела, — отвечают. — Вот наняли специалиста по фэн-шуй: стены двигаем, мебель меняем». Старик им говорит: «Здесь до революции был бордель. Когда у них плохо шли дела, они девочек меняли». В общем, пока «девочек» не сменят, ничего хорошего не будет.

Александр Левинский

Оригинал материала: Forbes.ru

Поделиться:

Обсуждение статьи

Стивен Хестер
Nov 16 2013 2:02AM

Здравствуй,

Вам нужен кредит? Если да, то свяжитесь с нами для следить за обработкой кредита в:

(russelloancompany@yahoo.com)

Виды С уважением,

Миссис Стивен Хестер

C.E.O

Рассел финансов займа компании

София Такер фирма
Sep 3 2013 10:32PM

Я частный кредитор, я предоставлять кредиты компаниям и частным лицам по низкой и доступной процентной ставкой 2,5% в аннулировать как на длинных и коротких основе терминов.

  Для права, вы должны быть взрослый человек, который старше 18 лет. Вы также должны указать ваши суммы кредита либо в фунтах, евро или долларах США.

свяжитесь со мной сейчас для вашего кредита по электронной почте: (sofiatuckerfirm@yahoo.com)

ЕВК
Aug 25 2013 4:46PM

А что, смену Лужкова, лужковских, прилужковских, подлужковских и окололужковских нельзя обозначить, как "смену девочек"?

бывший клиент банка
Aug 24 2013 1:18PM

В бытность Бородина в банке Москвы работали самые никакие специалисты. Обслуживали очень долго. Ни один вопрос решать не могли, по каждому пустяковому вопросу обращались к другим. Где он таких бездарей набрал? Поэтому нечего удивляться результатам.

Страницы: 1 |

Уважаемые участники форума! В связи с засильем СПАМа на страницах форума мы вынуждены ввести премодерацию, то есть ваши сообщения не появятся на сайте, пока модератор не проверит их.

Это не значит, что на сайте вводится новый уровень цензуры - он остается таким же каким и был всегда. Это значит лишь, что нас утомили СПАМеры, а другого надежного способа борьбы с ними, к сожалению, нет. Надеемся, что эти неудобства будут временными и вы отнесетесь к ним с пониманием.

Добавить сообщение




Личный дневник автора
Убитые курорты
Иероглиф

Stringer: главное

Капитан взорвавшегося корабля каждый месяц писал Путину


4 августа в порту Бейрута взорвались 2750 тонн аммиачной селитры. Она была конфискована в 2014 году с судна «Росус», которое следовало из Грузии в Мозамбик и сделало в Бейруте техническую остановку. Судно ходило под молдавским флагом и принадлежало россий

 

mediametrics.ru

Опрос

Следует ли Собянину во время эпидемии продолжать менять плитку и бордюры?

Новости в формате RSS

Реклама


Еще «Компромат»

Рейтинг@Mail.ru
 

© “STRINGER.Ru”. Любое использование материалов сайта допускается только с письменного согласия редакции сайта “STRINGER.Ru”. Контактный e-mail: elena.tokareva@gmail.com

Сайт разработан в компании ЭЛКОС (www.elcos-design.ru)