Pедакция не отвечает за содержание заимствованных материалов

Монитор | все материалы раздела

Гопиздат. Отравленная пища.
24 Марта 2009

Писатель Дмитрий Быков часто выступает в качестве критика. Он критикует творчество своих коллег по цеху - других писателей. Не оценивая этическую сторону этого феномена - критики одним писателем других писателей,мы знакомим нашего читателя с мнением Дмитрия Быкова. Итак,"новую литературу", которую рекламируют на уличных билбордах, как кока-колу, Дмитрий Быков считает "отравленной пищей", и гидрапонной литературой. Так ли это? не является ли вся современная литература феноменом маскульта? Одни поделки выходят популярными, другие - нет. Но все это вторичный продукт.

"Под гидропонными бестселлерами я понимаю тексты с искусственно накачанной популярностью, писанные не по велению сердца, а по коммерческо-идеологическому заказу. Я не оговорился — идеология и коммерция в нашем случае тождественны, и в этом принципиальное отличие так называемого гоплита (условимся называть так суверенные бестселлеры) от литературы, допустим, соцреалистических времен.

Идею надо внедрять в той форме, в какой массы готовы ее воспринять. Советский читатель наследовал русскому и был подготовлен к традиционному реалистическому роману — отсюда обилие многотомных колхозных и сибирских эпопей, а также назидательных историй с закосом под психологическую прозу; любопытно, что и не советская, а то и антисоветская литература делалась по тем же рецептам, и Солженицын, скажем, писал «В круге первом» по традиционным критико-реалистическим лекалам. Сегодня, чтобы внедрить идею, надо доказать ее коммерческую успешность — то есть предложить массам бестселлер; такими назначенными бестселлерами с заказными смыслами стали книги издательства «Популярная литература», но первой ласточкой, безусловно, оказался «Духless». С нового романа Минаева мы и начнем, поскольку он нагляднее и проще, чем случай куда более профессионального писателя Глуховского. Если бы Минаева не было, его следовало бы выдумать, поскольку эпоха суверенной демократии воплотилась в его личности, карьерах и текстах с идеальной, исчерпывающей полнотой. Это удивительное сочетание расчета и безграмотности, гопоты и гламурности, консьюмеризма и патриотизма, этот заказной нонконформизм, тоска по культуре и духовности, выраженная предельно духлессно и антикультурно, эта исповедь лишнего человека, отправляющегося от своей лишнести не в декабристы или на Кавказ, а в приемную министра-администратора, нашего верховного идеолога, — все это делает Минаева не столько реальным лицом, сколько персонажем Пелевина, если бы Пелевину вдруг стало интересно описать мир нулевых в более или менее реалистическом стиле. Правда, «Р.А.Б.» — книга чуть более гладкая, нежели предыдущие: Минаеву придан литературный редактор, Ольга Ярикова, в чьем профессионализме сомневаться грешно. Ушли явные штампы, речевые шероховатости, запятые расставлены в правильных местах, «н» и «нн» употреблены по делу, что в минаевском случае уже выглядит прорывом. Разумеется, никакой редактор не может выдумать за Минаева смешную антиофисную сатиру, — и мир офиса уже был высмеян в десятках более точных сочинений, от «Людей десятого часа» Стивена Кинга до «Что-то случилось» Джозефа Хеллера: американцы столкнулись с корпоративным адом раньше нас и успели с ним разобраться изобретательнее. Нынешний Минаев описывает уже не вялое прозябание офисного раба, а его прямой бунт. То есть его новый роман — уже не подражание недосягаемому Пелевину, но упражнение на темы Прилепина: по случаю кризиса офисный люд взбунтовался (эпицентр этого бунта находится почему-то в Казани), началось противостояние «Картели» (читай, мегасупергиперкорпорации, олицетворения олигархического капитализма) и честных тружеников, в диапазоне от клерков до немногочисленного пролетариата с рудиментарным крестьянством. Впрочем, очень скоро выяснилось, что противостояние это иллюзорно, что во главе бунтовщиков стоят ренегаты, давно сговорившиеся с «Картелью» (а вы ожидали чего-то другого? Лично я — нет), после чего разочарованный герой убивает бутылкой главного ренегата и устремляется в неведомую деревню Урахчи, где, говорят, остались настоящие люди и настоящая жизнь.

Что сказать об этом сочинении с его стертым языком, плоскими героями и до боли предсказуемым смыслом? Герой современной русской прозы чаще всего уходит в никуда либо просто исчезает, как у Иванова в «Блуде», — ему некуда деваться и некуда двигаться. Ни одно духовное потрясение, никакой внутренний переворот, случись он хоть во всех персонажах кряду, не приведут к изменению русской реальности, котораяразвивается по собственной, предсказуемой и давно надоевшей матрице. Все революционеры — либо ворюги, либо кровопийцы, а чаще то и другое вместе. Я, правда, так и не понял, куда подастся прозревший менеджер Исаев: правильнее всего было бы привести его к неким настоящим людям, которые переводят старушек через улицу и строят настоящую, сильную Россию в неутомимой борьбе с копошащимися вокруг пиндосскими агентами, — но на описание этой нашистской идиллии у Минаева не хватило то ли таланта, то ли бессовестности. Это внушает надежды.

Что касается антикорпоративности, так ведь корпоративность действительно плоха. В пафосном вступлении к роману Минаев совершенно справедливо обвиняет руководителей крупных корпораций в том, что они не думали о народе и шагали по чужим судьбам, хрустя осколками (только пафос этот подозрительно напоминает блатной надрыв из песен вроде «Я сын трудового народа, отец мой родной прокурор»). И когда большевистские авторы изображали страдания трудового народа при царизме, они тоже были абсолютно правы, — но только не вам бы, ребята, упрекать царизм, потому что вы хуже. Каждую формацию можно критиковать с двух сторон — с позиций гуманизма или с платформы грядущего гунна; грядущий гунн совершенно прав в своих претензиях, но лучше бы он помалкивал, потому что у гунна нет и тех минимальных тормозов, какие были у позднего Рима. Минаев, ругающий корпоративное общество, заслуживал бы одобрения и сострадания, не будь он представителем куда более грозной структуры. Так, Сурков, критикующий Кудрина, был бы даже трогателен, представляй он собою хоть сколько-нибудь привлекательную альтернативу Кудрину, а не клан философствующих силовиков с претензией на утонченность. Силовики, претендующие на философский ренессанс, — настолько невыносимая смесь, что лучше уж офисный планктон. Единственный способ преодолеть ужас перед русским развитием, то есть перед сценарием, в котором плохое неудержимо побеждается ужасным, заключается в том, чтобы посмотреть на Минаева с позиций следующего гунна, того, который вытеснит его. Тогда и Минаев представится кисою, и в некотором смысле таким гунном является Глуховский.

Сразу хочу заметить, что Глуховский лучше придумывает: у него вообще есть талант — сомневаюсь только, что писательский, потому что писатель должен, как ни странно, уметь писать. Из Глуховского получился бы замечательный сценарист компьютерных игр, в которых неотличимые монстры бесперечь нападают на героев, чьи убеждения и мотивации исчерпываются простейшими опциями: вперед, вверх, стрелять… «Метро 2033» задумывалось как идеологическая акция, потому что описывался там постядерный мир, а мировую войну развязали, понятно, злые америкосы. «Метро 2034» — книга уже без всякой идеологической составляющей, но и без той минимальной изобретательности, которую Глуховский обнаружил в предыдущем мегасупербестселлере. Сама-то идея хороша, чего уж там: правда, сотни авторов уже умудрялись разместить в подземках то гигантских крыс, то молодежные банды, то спасшееся от ядерного апокалипсиса человечество, но Глуховскому помогла сама структура московского метро. Все-таки ездить в нем полезно: и от народа не отрываешься, и на схему смотришь. А схема отражает какие-то глубинные особенности русского духа — примерно как у того же Алексея Иванова в замечательной «Земле Сортировочной» схема пригородных поездов была на самом деле сетью межгалактических коммуникаций.

Вспомните карту Московского метрополитена: это же идеальная модель русской жизни. Есть ближний круг, куда все стремятся попасть. Есть пересекающие его (и пересекающиеся в нем) линии господствующих идеологий — красная, зеленая, оранжевая, желтая (гламурно-журналистская), есть даже и голубая… В центре — пестрый синтез всех этих идеологий, называемый то центризмом, то прагматизмом. Внутри кольца идет жизнь, за его пределами — прозябание.

Все это можно было бы расписать смешно и аппетитно, но Глуховский всеми этими возможностями блистательно пренебрег. Сюжет у него поразительно куц, обстановка монотонна и монохромна, как мелькание проводов за окнами поезда, метафизика отсутствует начисто, и единственное остроумное ноу-хау — использование родных для всякого москвича названий в апокалиптическом контексте — надоедает на третьей странице. Сюжет придуман было, но тут же брошен: вот есть Севастопольская, на ней живут отважные фронтьеры вроде американских ковбоев, люди пограничья, противостоящие агрессивной тьме, — вдруг она чувствует себя отрезанной от «круга», потому что нечто ужасное случилось на Тульской. Ахти, что же там произошло?

Какие у Глуховского были сюжетные перспективы! Руки чешутся. Может, люди поголовно покинули Тульскую по той простой причине, что массово вылезли наружу и обнаружили — ничего там страшного нет? Не было никакой ядерной войны, начатой американцами, а был один массовый гипноз, насланный суверенными демократами, уверенными (и уверяющими всех), что мы живем во вражеском кольце. Все это время в Москве шла интенсивная подземная жизнь, а люди-то наверху, оказывается, прекрасно себя чувствовали, а роковой гипноз распространялся по кабелям метро, потому что человек, ездящий по кругу (по кольцевой линии), особенно внушаем… Но ничего подобного не произошло, не надейтесь: там банальная эпидемия, описанная так же нестрашно и однообразно, как в неотличимых романах Дмитрия Сафонова. Чтобы писать антиутопию, надо душой болеть за этот мир и бояться его потерять, а у Глуховского в душе, кажется, те же тьма и холод, что во всей его ужасно надоедливой книге «Метро 2034», где от мутантов, гари и зловонной слизи устаешь еще быстрее, чем от компьютерной бродилки.

Почему я думаю, что эта книга хуже минаевской, в смысле — страшнее, негативнее? Минаев, во-первых, более откровенный и потому неопасный случай. Все наглядно. А во-вторых, у него, вы будете смеяться, есть какая-никакая, но идеология. Заказанная, навязанная, выдуманная в мозговом центре, однако какими-то понятиями о добре и зле его Исаев руководствуется. Что до героев Глуховского, у них мораль отсутствует начисто. Выжить — вот вся их цель; оправдан в результате именно тот, кто лучше выживает. Положительный герой Исаев — конечно, кошмар для русской литературы, но он лучше, чем положительный герой Хантер, которому достается любовь совершенно картонной и бездушной Сашеньки. Мне возразят, что в подземном мире ничего другого не бывает, а я отвечу: ребята, кто же загнал вас в это беспросветное подземелье? Не вы ли сами кинулись туда? И разве не в подземелье жили герои «Первого дня Спасения» — блестящей постядерной антиутопии Вячеслава Рыбакова, по которой Константин Лопушанский снял когда-то «Письма мертвого человека»? Но этот полумертвый человек был человеком, а не функцией и не копией перепончатого монстра, отличающейся от него лишь наличием противогаза; в подземельях Рыбакова жили фантазия, милосердие и надежда. Я прекрасно понимаю (интересно, понимает ли Глуховский?), что его «Метро» — аккуратно и дословно слизанное с книг того же Рыбакова и множества других фантастов, отечественных и зарубежных, — как раз и есть подсознание суверенного демократа, его внутренний мир, где жизнь есть только во внутреннем кольце, а все кругом враги. Но тогда — Господи, как ужасен этот мир, как пусто, холодно и склизко у них внутри. Раньше там были советские мозаики, бронзовые пограничники с Мухтарами, летчики и танкисты в шлемофонах, и это казалось ужасным, тоталитарным… но, может быть, и хуже, оказывается. Хуже тоталитаризма — его зловонный распад, те же подземелья, да только без мозаик.

Книга Глуховского перестала быть заказным политическим бестселлером и стала сериалом, который покупается и хавается; будет, уверен, и следующий клон, вовсе уж бессодержательный — политическая коммерция вылилась в обычную, пустую, как туннель мертвой подземки.

И за эту наглядность авторам (и издательству «Астрель») следует сказать большое человеческое спасибо.

Дмитрий Быков

"Новая газета"

Поделиться:

Обсуждение статьи

Пиотровски
Mar 25 2009 11:53PM

А-хахахаха, Helen - лучшая. Япацталом. Государственое политиздательство от Павловского,

ГОП-издат. Это ж в десятку!!! Спасибо, редактор, настроенье петь и пить )))

Иностранец
Mar 25 2009 11:36AM

С трудом продерешься через многобуковье самолюбования автора, всего лишь скверного бумагомараки...

Страницы: 1 |

Уважаемые участники форума! В связи с засильем СПАМа на страницах форума мы вынуждены ввести премодерацию, то есть ваши сообщения не появятся на сайте, пока модератор не проверит их.

Это не значит, что на сайте вводится новый уровень цензуры - он остается таким же каким и был всегда. Это значит лишь, что нас утомили СПАМеры, а другого надежного способа борьбы с ними, к сожалению, нет. Надеемся, что эти неудобства будут временными и вы отнесетесь к ним с пониманием.

Добавить сообщение




Личный дневник автора
Убитые курорты
Иероглиф

Stringer: главное

В Беларуси задержали предполагаемых боевиков ЧВК Вагнера


Государственное информационное агентство Беларуси БелТА с боле чем двухчасовым перерывом сообщило подробности задержания боевиков иностранной частной военной кампании под Минском и на юге страны. В дополненной заметке говорится, что это бойцы российской

 

mediametrics.ru

Опрос

Следует ли Собянину во время эпидемии продолжать менять плитку и бордюры?

Новости в формате RSS

Новотека

Загружается, подождите...

Реклама


Еще «Монитор»

Новотека

Загружается, подождите...
Рейтинг@Mail.ru
 

© “STRINGER.Ru”. Любое использование материалов сайта допускается только с письменного согласия редакции сайта “STRINGER.Ru”. Контактный e-mail: elena.tokareva@gmail.com

Сайт разработан в компании ЭЛКОС (www.elcos-design.ru)