Pедакция не отвечает за содержание заимствованных материалов

Монитор | все материалы раздела

На Западе не нужна объективная картинка сирийской войны
4 Августа 2013

Сирийская война не похожа на другие конфликты. Это война XXI века. Она войдет в учебники истории.

Оператор Рычков. Человек с камерой посреди войны.

Александр Рычков – фрилансер, независимый оператор. Работает в Сирии, снимает войну. То есть, он – профессионал свидетель и очевидец. Однако в последнее время выяснилось, что подлинные свидетельства очевидца сирийской войны никому на Западе не нужны.

– Слышал, что у вас возникли проблемы с распространением видеоматериалов. Это правда?

– Ну да. Вдруг неожиданно информагентства перестали интересоваться оригинальной картинкой из Сирии. По крайней мере, со стороны правительственных войск, там, где я снимаю.

Предлагаю свою съемку Associated Press или Reuters, с которыми я привык работать – а они в ответ выставляют деликатные отмазки. Дескать, нам не надо, у нас там свои группы работают. Хотя я же знаю, что никого там у них нет. И никакого бюро, о котором они говорят, я не обнаружить так и не смог.

– Так в чем же дело? Информационным монстрам не нужна правда о сирийской войне?

– Получается так. Причем фильтруется информация только с одной стороны линии фронта – правительственной, Асадовской. Там, на Западе, уже сформировано определенное общественное мнение. Есть, мол, кровавый тиран Асад, которому противостоит оппозиция, борющаяся за демократию. Картинка максимально упрощенная, зато понятная. А кадры, снятые независимыми операторами, ломают всю эту конструкцию.

По-хорошему, информация должна подаваться равномерно и пропорционально. Но ничего подобного не происходит.

– Давайте попробуем исправить этот дисбаланс. Каковы ваши ощущения – правительственные войска воюют за страх или за совесть?

– У них нормальный боевой настрой. Воюют они за идею, хотя и боевики из так называемой оппозиции тоже воюют за идею. Правда, идеи у разные. Причем боевики даже сильнее мотивированы, они не боятся смерти, верят, что попадут в рай. Они же строят исламское государство, халифат…

– Как-то это плохо сочетается с имиджем борцов за свободу и демократию… А те, которые воюют на стороне Асада, чужды религиозным идеям? Или кругом одни мусульмане?

– Прежде всего, там много христиан и друзов. Причем с обеих сторон. Там, как в настоящую гражданскую войну, все поделились – кто за белых, кто за красных. Брат на брата пошел.

– И кто берет верх?

– Сейчас – правительственная сторон. Но противников – численно больше. И если им подбросят оружия, ситуация снова уравновесится. Это все очень надолго затянулось. Ни те, ни другие сдаваться не собираются. Но и победить не могут. Сирийская война зашла в бесконечный тупик…

– Есть ли ощущение, что враги хотят истребить друг друга?

– Не могу сказать за всех. Но я видел, как правительственная сторона обращается с пленными боевиками. Сначала идет зачистка вражеских районов, массовая проверка документов, выявленных боевиков фильтруют, спецслужбы их допрашивают.

Потом им устраивают политинформацию, встречу с губернатором провинции – и амнистируют. Эти амнистии объявляют постоянно.

– Как же они различают друг друга? По форме?

– Да нет, форма у всех одинаковая. Но, видимо, есть какие-то признаки, некие методики, страна небольшая – все друг друга знают

– А случаются переходы с одной стороны на другую?

– Были вначале, года два назад. Теперь все определились, разделились.

– Каков характер боевых действий?

– Это необычная, непривычная и нетипичная война. Например, в эти дни боевые действия проходят в 3 минутах езды на машине от российского посольства, но это совершенно незаметно. В одном районе идет нормальная мирная жизнь, работают магазины, а в соседнем районе стреляют и взрывают.

При этом – нет никакого комендантского часа, ночью можно свободно ездить, никаких ограничений, хотя патруль может проверить документы.

– Понятно хотя бы, где проходит линия фронта?

– Она извилистая, проходит по границам районов. Один квартал стоит не поврежденный, а на соседней улице все разрушено. Удивительная чересполосица.

– Но так ведь можно перепутать и случайно пересечь эту невидимую линию фронта?

– Надо разбираться, вникать, понимать, где находишься. В районе, где тебе рады, или там, где тебя возьмут в плен.

Ну а чтобы не перепутать, есть продюсеры, переводчики, которые подскажут, в каком районе лучше из машины не выходить, а в каком можно гулять спокойно.

Сирийцы, кстати, и селятся порайонно и поквартально, в зависимости от своих симпатий.

– Правильно ли я понял, что война идет, в основном, в городах?

– Да, именно так. Во всяком случае, окопы не роют. В Дамаске есть районы, где собственной армии будут не рады, а есть такие, где ее встретят цветами. В других городах то же самое.

Хотя и города разделены по лагерям. Хомс и Хама – оплот оппозиции, особенно братьев-мусульман, хотя есть там и алавитские районы, где живут граждане, поддерживающие Асада.

В общем, это война нового типа, война XXI века. Ее в будущем станут изучать специалисты. Я таких войн до сих пор не видел и на них не бывал. Хотя у меня богатый военный опыт.

– На войне соблюдаются исламские традиции? Совершают ли бойцы пятикратную молитву? Остались ли муэдзины на минаретах?

– Армия в Сирии всегда была светской структурой, там не приветствовались крики «Аллах Акбар». Сейчас запретов нет, но я не видел, чтобы солдаты и офицеры молились. А муэдзины работают. И не только в мирных кварталах. Не раз сталкивался с такой картинкой: в соседнем квартале идет бой, муэдзин кричит, и его азан – призыв к молитве – накладывается на взрывы.

– Насколько сильны разрушения? И не знаете, уцелели ли исторические памятники?

– Разрушения жуткие, в местах боев – руины, Сталинград, да и только. В Алеппо разрушен старый город. В Дамаске до старого города пока еще бои не дошли…

– Башара Асада не видели, не встречали?

– Лично не доводилось. Хотя он не прячется от журналистов, дает интервью всем подряд.

– И что, похож он на кровавого тирана?

– В последнее время отовсюду пропали даже его портреты. Заменяются социальной рекламой в защиту армии. Не то что в Ираке или Ливии, где Саддам Хусейн или Каддафи торчали на каждом углу. А изображения Башара Асада исчезли с улиц. Остались только в госучреждениях.

– А как в целом относятся к президенту Асаду его сторонники?

– По-разному. Его покойный отец Хафез Асад до сих пор очень популярен среди военных. К сыну относятся спокойнее. Нет ничего похожего на культ или диктаторский режим.

Беседовал Николай Троицкий

Росинформ

Поделиться:

Обсуждение статьи

Страницы: 1 |

Уважаемые участники форума! В связи с засильем СПАМа на страницах форума мы вынуждены ввести премодерацию, то есть ваши сообщения не появятся на сайте, пока модератор не проверит их.

Это не значит, что на сайте вводится новый уровень цензуры - он остается таким же каким и был всегда. Это значит лишь, что нас утомили СПАМеры, а другого надежного способа борьбы с ними, к сожалению, нет. Надеемся, что эти неудобства будут временными и вы отнесетесь к ним с пониманием.

Добавить сообщение




Личный дневник автора
Убитые курорты
Иероглиф

Stringer: главное

Гардиан решила, что Навального отравила Вторая служба ФСБ


Алексей Навальный был отравлен Второй службой ФСБ по указу Кремля, пришли к выводу спецслужбы Великобритании, Германии и Франции. Об этом пишет The Guardian со ссылкой на источники.

 

mediametrics.ru

Опрос

Следует ли Собянину во время эпидемии продолжать менять плитку и бордюры?

Новости в формате RSS

Новотека

Загружается, подождите...

Реклама


Еще «Монитор»

Новотека

Загружается, подождите...
Рейтинг@Mail.ru
 

© “STRINGER.Ru”. Любое использование материалов сайта допускается только с письменного согласия редакции сайта “STRINGER.Ru”. Контактный e-mail: elena.tokareva@gmail.com

Сайт разработан в компании ЭЛКОС (www.elcos-design.ru)