Pедакция не отвечает за содержание заимствованных материалов

Компромат | все материалы раздела

«Я не был обычным послом»
5 Февраля 2014

Вчера посол США в Москве МАЙКЛ МАКФОЛ объявил о своей скорой отставке. В интервью корреспонденту “Ъ” ЕЛЕНЕ ЧЕРНЕНКО он рассказал о том, что ему в России нравилось, что сильно затрудняло его работу и чему его научили российские чиновники.

— Вы объяснили свою отставку причинами личного характера, но ведь послы редко уезжают из страны всего через два года. Есть ли другие причины отъезда? Может быть, вы разочаровались в своей работе и российско-американских отношениях в целом?

— Скажем так: я не был обычным послом, во многих сферах и смыслах я действовал нетрадиционно, чем и горжусь.

Время моего отъезда связано исключительно с семейными обстоятельствами: моя семья еще прошлым летом вернулась в Калифорнию, моему старшему сыну надо оканчивать школу. Когда мы уехали оттуда в 2009 году, я обещал ему, что мы вернемся через два года. А в итоге нас не было пять лет. Более того, ему пришлось переехать в другую страну, языка которой он не знает. Но он согласился на это, поскольку это была моя просьба, это было важно для моей работы в администрации Барака Обамы. Но когда он мне прошлым летом сказал: «Папа, я хочу домой», мне нечего было возразить. Сейчас я понимаю, что для его академической карьеры и его благополучия это было правильное решение.

С тех пор я летал туда-сюда. В этом плане я должен сказать, что очень зауважал людей, чьи семьи разделены, например, военных, которым так постоянно приходится жить. Я теперь намного сильнее ценю их работу. Но я должен быть со своей семьей, с детьми и женой. Это и есть причина моего отъезда. Все просто. В этом нет никакой политики. Наоборот, с точки зрения политики меня просили остаться.

— Кто?

— Президент Обама и госсекретарь Керри хотели, чтобы я остался как можно дольше. Но для меня речь ведь идет не только о двух годах в России, а о пяти годах работах в госструктурах (до приезда в Москву господин Макфол работал в Белом доме.— “Ъ”). Для ученого это долгий срок. Боюсь ошибиться, но мне кажется, что из всех сотрудников администрации президента США, вышедших их научной среды, я дольше всех находился на посту. Большинство людей из этой сферы приходят в правительство на два года, а потом возвращаются в свои университеты, как это сделал, например Ларри Саммерс (бывший министр финансов США.— “Ъ”). Это обычная процедура. Пять лет — это очень долгий срок. Пора домой.

— Когда именно вы приняли решение об отставке?

— Это был некий процесс, не то чтобы я принял его в какой-то определенный день. Труднее всего было оставаться, когда моя семья уже вернулась. Можно ведь было всем вместе вернуться, но я решил остаться чуть дольше.

— Почему?

— Я люблю свою работу. Люблю все ее аспекты. Мне нравится быть дипломатом, участвовать в переговорах, решать сложные вопросы. Нравится работать с предпринимателями, вносить вклад в расширение торгово-экономических связей. Особенно мне пришлась по душе часть моей работы, связанная с публичной дипломатией. Это было чем-то совершенно новым для меня. В Белом доме я работал над формированием внешней политики, но не был связан с ее публичной частью. А в Москве мы устраивали концерты в Спасо-хаус (резиденция посла.— “Ъ”), общались с пользователями интернета через Twitter.

Я очень любил свою работу. Покидать ее будет грустно. Очень трудно покидать близких друзей в администрации Обамы и великолепных коллег здесь в посольстве — как американцев, так и русских. У меня была фантастическая команда, и мне очень нравилось быть ее частью. Ученый — это ведь соло-артист: ты сам преподаешь, сам пишешь книги. А тут была команда, и это было прекрасно. Я буду по ней очень скучать.

— Когда вы приехали, о вас говорили прежде всего как об эксперте в сфере «оранжевых революций». Это сильно мешало работе?

— Нет. Честно, не мешало. Я понимаю, почему некоторые здесь распространяли подобные сведения. Но на самом деле я эксперт по межконтинентальным баллистическим ракетам, рактопамину и санкциям ООН. (Смеется.) Иными словами, я был частью всех мало-мальски важных переговоров между США и Россией в течение последних пяти лет. И именно этими вопросами я занимался в своей повседневной работе. В последние недели я занимался в основном Сочи.

Так как я с самого начала работал в администрации Обамы, у меня было большое преимущество, когда я приехал сюда. Я знал многих высокопоставленных российских чиновников, с которыми впоследствии вел переговоры, будь то в МИДе, правительстве или Кремле. Но ведь публика этого не видит. Люди обращают внимание на сенсационные сообщения в СМИ, разговоры об «оранжевой революции» и прочее бла-бла-бла. Они же не видят, как я сижу и веду переговоры о Сирии или Иране. Многие просто даже не осознают, насколько разносторонними являются наши отношения. Но в принципе в этом нет ничего страшного.

— Некоторые представители российского общества были вашему приезду откровенно не рады.

— Да, вы правы, но речь как раз идет лишь о некоторых частях общества. Это очень важный нюанс.

— Когда вы приехали, о вас чуть ли не каждую неделю что-то писали в СМИ, в основном негативное.

— Хочу подчеркнуть: это не было моей инициативой. Вам стоит у других людей спросить, почему тогда все так сложилось.

— Вы не знаете?

— Нет. Могу лишь предположить. Во-первых, это, вероятно, было связано с совпадением моего приезда в Россию с уличными протестами и выборами (господин Макфол приехал в январе 2012 года.— “Ъ”).

— А это действительно было лишь совпадение?

— Абсолютное совпадение. Дело в том, что Обама попросил меня стать послом США в России еще весной 2011 года. Тогда российско-американские отношения были на другом уровне, а ситуация в России — совершенно иной, не было никаких протестов. Именно тогда он обратился ко мне с этим предложением, а вовсе не во время волнений. Еще несколько месяцев занял процесс одобрения моей кандидатуры в Сенате. В общем, это действительно было совпадение.

Тем не менее я могу наверняка сказать, что некоторые люди в России захотели использовать антиамериканские настроения, чтобы дискредитировать оппозицию. Я был частью их плана. Это очевидно. И это никак не связано с тем, что я делал или чего я не делал. Я просто воплощал нашу политику. Но я не дурак. Я достаточно хорошо знаю Россию и понимаю, при каких обстоятельствах тогда все происходило. Но мне пришлось с этим работать.

С другой стороны, я ведь действительно очень открытый человек и считаю важным работать не только с правительственными чиновниками за закрытыми дверями, но и с гражданами. Мандат на такую деятельность мне дала госсекретарь Клинтон, это были ее напутствия, она хотела, чтобы я всерьез занялся публичной дипломатией. Но это было чем-то совершенно новым для некоторых российских чиновников и граждан.

— Twitter, например?

— Да. И вообще, я иначе говорю. Я профессор и потому говорю достаточно откровенно. Этого до меня тоже никто не делал. Но со временем я стал подстраиваться и стараться больше быть дипломатом. Некоторые весьма высокопоставленные представители российской власти наставляли меня в этом плане. Я им очень благодарен.

С другой стороны, я рад, что я внес новые черты в дипломатию. Люди, возможно, начали по-другому видеть роль дипломатов, моей администрации и страны. Я этим очень горжусь.

— А какие советы вам давали российские чиновники?

— В основном это касалось подбора слов. (Смеется.)

— Что вы считаете своим наибольшим достижением на посту посла в России?

— Трудный вопрос. В целом могу сказать, что у нас сложились очень зрелые отношения с российскими властями. Мы вместе научились тому, как выявлять сферы общего интереса и работать над реализацией общих задач во благо граждан наших стран. Также мы научились справляться с трудностями и разногласиями, которых было немало. Но даже когда наши точки зрения по некоторым вопросам не совпадали, мы продолжали работать над решением задач, которые нас объединяли. Я считаю такой подход большим достижением администрации Обамы в плане ее сотрудничества с российскими властями. Были взлеты и падения, но эта тенденция сохранялась.

— А что вы считаете своим главным провалом?

— Могу говорить только за себя, не уверен, что все мои коллеги в Вашингтоне с этим согласятся, но я бы отметил две вещи. Во-первых, то, что мы — Россия и США — не смогли продемонстрировать лидерство в сирийском вопросе три года назад: не три недели или три месяца назад, а именно тогда. Наши две страны несут особую ответственность, а потому я считаю это подлинным провалом в плане дипломатии.

О втором аспекте я уже немного говорил. Нам и мне лично так и не удалось полностью разрушить тот миф, будто США только и хотят устроить революцию в России и дестабилизировать ее. Это абсолютная ерунда! Но, несмотря на то что я два года говорил об этом во всех интервью и на всех встречах, эти предрассудки полностью искоренить не удалось. Я считаю, это плохо для России. Откровенно говоря, это свидетельствует о некоей неуверенности.

И это плохо для российско-американских отношений. Эта проблема сильно затрудняла сотрудничество в тех сферах, где у нас есть общие интересы. Нас сильно огорчало, что по российскому телевидению США представляли как империю зла времен холодной войны. Некоторые люди говорили: «Не воспринимайте это всерьез, не смотрите российские новости и не слушайте, что там говорят про Обаму». Но это очень трудно. И не только для правительства, но и для общества, достаточно открытого, чтобы не игнорировать такие вещи.

— А кто будет вашим преемником?

— Не знаю. Этот вопрос еще решается.

— Как долго вы здесь останетесь?

— И этого я тоже не знаю. (Смеется.). Честно, не знаю.

— Но вы сидите на чемоданах?

— Сейчас я думаю только об Олимпиаде в Сочи. Через некоторое время после нее я уеду.

— Какой совет вы могли бы дать своему преемнику? Как работать в России?

— Когда я занимался научной деятельностью, ко мне иногда обращались частные компании за консультациями. Они просили меня рассчитать процент вероятности тех или иных событий. Например, я помню, было много таких запросов в 1996 году: тогда многие американские компании хотели знать, какова вероятность того, что Борис Ельцин выиграет выборы. Моей задачей было как можно точнее оценить ситуацию (кстати, я тогда оказался прав). Но, когда работаешь дипломатом, тебе не надо делать таких размашистых прогнозов. Ты можешь сказать, что новый договор СНВ будет принят с вероятностью 60%, но это бесполезное знание. Твоя работа состоит в том, чтобы, проснувшись утром и осознав, что эта вероятность составляет 52%, предпринять все, чтобы к концу дня она составляла хотя бы 53%. Это касается даже самых сложных вопросов, например, ПРО или Сирии. Надо всегда стараться продвинуться чуть-чуть вперед и не расстраиваться, если тенденция ухудшается, не отчаиваться даже в самые трудные моменты.

— Как, например, в августе прошлого года, когда был отменен саммит РФ—США?

— Да, это хороший пример. В начале августа у нас были существенные разногласия по целому ряду вопросов, но даже в то время мы работали над решениями, которые позже легли в основу сотрудничества между США и Россией в сфере уничтожения химоружия в Сирии. То есть мы работали над общими интересами параллельно с обсуждением разногласий. Многие люди не понимают, как это возможно. Но такова наша работа — надо иметь толстую кожу.

Еще один совет лично от меня: стоит обращать внимание на новые тенденции в дипломатии — надо задействовать граждан, быть открытым, стараться объяснять, чем мы занимаемся. Не считать само собой разумеющимся, что люди будут понимать нашу политику. Здесь важен правильный подход: надо общаться со всеми представителями общества. Я, например, общался со многими людьми, с кем лично не согласен, но я считал взаимодействие с ними важной частью своей работы.

Следующий совет: не стоит представлять российские власти в слишком карикатурном и упрощенном виде. Мне приходилось ведь не только бороться со стереотипами о США в России, но также и опровергать стереотипы о России внутри моего правительства. Надо иметь свежий взгляд, чтобы попытаться понять Россию. Я очень давно пытаюсь понять ее. Впервые я сюда приехал в 1983 году. В этом плане у меня большой опыт, ведь я был свидетелем разных периодов развития вашей страны. Но каждый раз я удивляюсь тому, что мне удается едва ли не ежедневно узнать что-то новое о России, ее обществе, структуре власти. Российские власти ведь гораздо сложнее устроены, чем многим кажется. Это касается разных людей и групп интересов. Моему преемнику я советую, приехав сюда, сравнивать свои гипотетические представления с реальностью, избавиться от стереотипов и стараться быть незашоренным.

— А с какими стереотипами вам приходилось бороться в России?

— Я знаю, что в опросах общественного мнения этот стереотип о США и «оранжевых революциях» присутствует. Но, общаясь с отдельными представителями российского общества и руководства, я пришел к выводу, что нам удалось немного разрушить этот стереотип. Отношение ко мне лично — даже со стороны самых ярых критиков — изменилось в лучшую сторону. Я считаю это прогрессом.

Второй стереотип — это ошибочное представление, будто моя страна всегда готова применить силу за рубежом, чтобы добиться неких экономических целей. Это очень марксистская теория. Я надеюсь, что мы хотя бы чуть-чуть разрушили этот стереотип, хотя не знаю, что показывают опросы. Мне трудно это оценить, но, по моим ощущениям, кое-чего добиться удалось.

— Вы ведь сами много общались с людьми в России, много ездили по стране. Что вам говорили?

— Да, я был достаточно открытым публичным дипломатом и фактически ежедневно общался с разными представителями российского общества. Некоторые из них подходили ко мне и говорили, что им нравится мой стиль и то, что я делаю. Мне было очень приятно, когда мне русские несколько раз говорили, что считают меня достойным представителем моей страны. Многие из них впервые общались не то что с послом США, а вообще с американцем. Для них США — это был я. А раз у меня нет рогов, я не мечтаю о том, как бы устроить в России революцию, и не ношу с собой с десяток пистолетов, то люди, вероятно, подумали: «А, эти американцы не такие, какими их показывают в кино или по нашему телевидению». И они признавались, что стали иначе относиться к США. Такие разговоры у меня случались сотни раз, если не тысячи раз за минувшие два года. Именно по этому я буду больше всего скучать.

Елена Черненко

Источник: "Ъ"

***

Майкл Макфол подвел итоги

Посол США Майкл Макфол в ближайшее время покинет Россию. Завершит он работу и в администрации президента Барака Обамы. Об этом господин Макфол сообщил в своем блоге.

«Это мой последний блог в качестве посла США в Российской Федерации. Вскоре после Олимпиады я планирую вернуться к семье в Калифорнию. После более чем пяти лет работы в администрации президента Обамы настало время возвращаться домой…

Но я уезжаю с чувством выполненного долга. С тех пор как мы начали перезагрузку отношений с Россией пять лет назад (да, я не боюсь говорить “перезагрузка”!), мы достигли многого. Мы подписали и теперь выполняем новый Договор об СНВ. Мы работали в тесном сотрудничестве с российскими властями по расширению Северной сети поставок, которая стала жизненно важным транзитным маршрутом снабжения наших военных и гражданских лиц в Афганистане и теперь будет играть важную роль в вывозе оттуда нашей военной техники. Мы создали Двустороннюю президентскую комиссию между нашими правительствами, теперь состоящую из более чем 20 рабочих групп, чтобы поддерживать сотрудничество по широкому спектру вопросов: от сельского хозяйства до инноваций. Мы тесно сотрудничали с нашими коллегами в Москве, чтобы облегчить вступление России во Всемирную торговую организацию, а сейчас продолжаем работать с российским правительством над расширением двусторонних торговли и инвестиций. В последние пять лет мы стали свидетелями роста торгового оборота между нашими странами с менее чем $25 млрд в 2009 году до примерно $40 млрд в 2013 году…

Мы также установили новый визовый режим, который значительно упростил организацию поездок для туристов и бизнесменов между нашими двумя странами. Срок действия виз увеличился до трех лет, в результате чего россияне могут реже обращаться за американской визой. В прошлом году мы выдали россиянам четверть миллиона неиммиграционных виз — это на 15% больше, чем в предыдущем году, который также был рекордным, при этом сократив время ожидания визы до всего лишь нескольких дней. Сейчас в США приезжает рекордное количество россиян, и это отлично способствует укреплению взаимопонимания между нашими двумя странами.

Что касается проблемы нераспространения ядерного оружия в контексте Северной Кореи и Ирана, то здесь в последние пять лет мы выработали близкие позиции с нашими российскими партнерами. В 2010 году мы вместе работали над принятием резолюции Совета Безопасности ООН 1929, которая ввела в действие наиболее полный за всю историю набор санкций против Ирана. Мы успешно провели в жизнь эту резолюцию, что, в свою очередь, помогло создать нынешние благоприятные условия для серьезных переговоров с иранским правительством по достижению дипломатического решения, которое не позволит Ирану получить ядерное оружие. В этом году наши правительства тесно сотрудничают в выполнении другого исторического соглашения — о вывозе и уничтожении сирийского химического оружия…

Я также горжусь нашей работой по урегулированию некоторых трудных вопросов в российско-американских отношениях последних нескольких лет. Российский запрет на усыновление российских детей американскими родителями, указание российского правительства прекратить работу в России Агентства США по международному развитию, ложные заявления в российских СМИ о том, что США якобы хотят разжечь в России революцию, а также о целях внешней политики США в целом, растущее давление на российское гражданское общество и независимые СМИ, предоставление временного убежища Эдварду Сноудену и различия в наших оценках причин и последствий политических изменений на Ближнем Востоке и на Украине — вот лишь некоторые из проблем, над которыми нам пришлось работать. Но я уезжаю из России с сильным чувством удовлетворения тем, как наша администрация работала над этими вопросами, не допуская ущерба нашим интересам и не отступая от наших ценностей.

В частности, я думаю, мы показали, что можем вступать в непосредственный контакт с гражданским обществом и защищать общечеловеческие ценности, продолжая при этом сотрудничать с российским правительством по целому ряду направлений. Эта практика “двойного участия” с самого начала была главным принципом нашей политики перезагрузки и остается ключевым компонентом нашей политики по отношению к России сегодня. Например, мы выражали беспокойство по поводу положения дел с соблюдением прав человека, подчеркивали важность верховенства закона и свободных и независимых СМИ и одновременно с этим углубляли наше сотрудничество с российскими спецслужбами в преследовании определенных террористических организаций в соответствии с нашими общими интересами. В сентябре прошлого года в Санкт-Петербурге президент Обама обсудил с президентом Путиным идею удаления химического оружия из Сирии, что в конечном итоге привело к соглашению, которое мы теперь реализуем для обеспечения безопасности и уничтожения этого оружия массового поражения. А через несколько часов после встречи с президентом Путиным президент Обама встретился с российскими гражданскими активистами, чтобы обсудить их опасения по поводу соблюдения свободы слова и собраний, состояния окружающей среды, дискриминации в отношении меньшинств и несправедливого преследования НКО как “иностранных агентов”…

Я буду продолжать работать над некоторыми проектами для президента Обамы и его администрации, но об этом позже. И я буду искать способы внести свой вклад в укрепление связей между нашими деловыми кругами и гражданскими обществами...

На ближайшее будущее местом моей работы будет Стэнфордский университет. Но часть меня — в эмоциональном, интеллектуальном и духовном смысле — навсегда останется в России

Майкл Макфол, посол США».

Поделиться:

Обсуждение статьи

Sergey_SPB
Feb 5 2014 11:12PM

Закрытие ТВ канала "Дождь" привело к отзыву посла, давайте, ещё чего-нибудь закроем!

Страницы: 1 |

Уважаемые участники форума! В связи с засильем СПАМа на страницах форума мы вынуждены ввести премодерацию, то есть ваши сообщения не появятся на сайте, пока модератор не проверит их.

Это не значит, что на сайте вводится новый уровень цензуры - он остается таким же каким и был всегда. Это значит лишь, что нас утомили СПАМеры, а другого надежного способа борьбы с ними, к сожалению, нет. Надеемся, что эти неудобства будут временными и вы отнесетесь к ним с пониманием.

Добавить сообщение




Личный дневник автора
Убитые курорты
Иероглиф

Stringer: главное

В аэропорту Шереметьево по прибытии Навального сразу арестовали


Леша, тебя же предупреждали: не надо возвращаться! Пилот, объявляя об уходе на Шереметьево, хмыкнул в конце анонса. А сам самолёт нарисовал в небе х-й.

 

mediametrics.ru

Опрос

Следует ли Собянину во время эпидемии продолжать менять плитку и бордюры?

Новости в формате RSS

Реклама


Еще «Компромат»

Рейтинг@Mail.ru
 

© “STRINGER.Ru”. Любое использование материалов сайта допускается только с письменного согласия редакции сайта “STRINGER.Ru”. Контактный e-mail: elena.tokareva@gmail.com

Сайт разработан в компании ЭЛКОС (www.elcos-design.ru)