Pедакция не отвечает за содержание заимствованных материалов

Компромат | все материалы раздела

Война за наследство ЦУР
30 Августа 2018

30 июля в Центральноафриканской республике были убиты российские журналисты Орхан Джемаль, Александр Расторгуев и Кирилл Радченко, приехавшие туда, чтобы снимать документальный фильм о наемниках из ЧВК «Вагнер». Через две недели в ЦАР вылетела группа из четырех журналистов, чтобы расследовать случившееся. Финансирует экспедицию издание ФАН, которое связывают с бизнесменом Евгением Пригожиным (его также считают спонсором ЧВК «Вагнер»); один из ее участников — военный корреспондент ФАН Кирилл Романовский, который познакомил Александра Расторгуева с фиксером в ЦАР. «Медуза» поговорила с другой участницей расследования, корреспондентом издания «Фонтанка» Юлией Никитиной о том, что им удалось выяснить о гибели российских журналистов за две недели, проведенные в ЦАР.

Самое интересное - это вопрос, чей же в конце концов ФАН? Навального или Пригожина?

Группа российских журналистов отправилась в ЦАР расследовать убийство коллег. Что им удалось узнать?

Вот что рассказывает участница этой группы Юлия Никитина:

28 августа издание Навального ФАН опубликовало переписку погибших журналистов с коллегами в России, из которой ясен весь ход их командировки. Когда мы с вами об этом переписывались, вы сказали: «Редакция ФАН запорола нам всю работу». Как это?

— «Запороли» — это я в сердцах. Но некоторое недоумение эта публикация у нашей группы вызвала. Эта переписка была у нас еще полторы недели назад, мы ее не публиковали, потому что она фактически была основой нашей работы. Будем честны: мы не следователи, и разобраться в обстоятельствах убийства в африканской стране, в которой мы даже толком не понимаем, что происходит, нам было бы… Вот лично у меня и у нашей редакции не было особых надежд, что что-то получится. Поэтому мы своей целью ставили восстановить хронологию [поездки Джемаля, Радченко и Расторгуева]. Мы изучали переписку, смотрели по времени, когда они выходили на связь и что о себе писали. Они не очень подробно сообщали о своих передвижениях редакции, мы пытались восполнить лакуны, восстановить, где именно они были, с кем общались.

Здесь у местного населения интересный менталитет — они не помнят ни времени, ни дат, путаются. Например, в Дамаре (город, который журналисты проезжали 30 июля — прим. «Медузы») нам сначала сказали, что видели их 29 июля, но они не могли быть там в этот день. Сложностей в этом смысле много, приходится проверять свидетельства — поэтому мы тут и не торопимся выдавать информацию.

— У вас в группе два сотрудника ФАН…

— Ну скорее один. Денис Тарасов — оператор — он скорее фрилансер. Он весьма опосредованное отношение имеет к ФАН. Штатный сотрудник ФАН у нас один, [Кирилл Романовский].

— Редакция ФАН как-то советовалась с ним насчет публикации этой переписки?

— Не знаю, насколько корректно критиковать работу коллег… Это очень странный момент. Странное отношение редакции с сотруднику. Кирилл точно так же был удивлен тому, что произошло и задал [редакции] вопрос, [зачем она опубликовала переписку]. В ответ было получено что-то из серии: «Ну вы же не даете никакого результата, а мы вот нарыли, нашли». То есть они предпочли опубликовать жареное, даже не поставив нас в известность.

— Есть ли какой-то результат у вашей поездки?

— Еще одной нашей целью было понять, могли ли журналисты успеть за три дня, что они здесь были, увидеть или заснять что-то такое, что могло бы послужить причиной их убийства. Пока из того, что у нас есть, складывается [картина], что они чисто физически ничего не могли снять и увидеть. Первый день они потратили на то, что прилетели, заселились, купили симки, встретились с водителем. В шесть часов вечера [тут] наступает ночь, и на улице даже местные перестают появляться. И [журналисты] тоже не выходили из гостиницы в это время — это подтверждают сотрудники гостиницы.

Второй день, [29 июля], мы тоже в принципе восстановили — они ездили [на военную базу, где российские инструкторы обучают местных военных в] Беренго. Там, правда, сказали, что якобы их не помнят, потому что сменились люди, которые тогда обучались и были на КПП. Но мы нашли местных жителей, которые [живут в селениях] по пути в Беренго, и они вспомнили [россиян]. Но эта зона считается относительно безопасной. И в своей переписке [журналисты] пишут, что больше [в тот день] нигде не были. Они не сообщают, что увидели что-то там такое, что пойдут сейчас и проверят.

— То есть вы на базу в Беренго попали без проблем? Джемаля, Радченко и Расторгуева туда не пустили.

— Вообще, их переписка — очень странная. При всем моем уважении, но так готовиться [к поездке]… Это как-то непрофессионально, если честно. Никто никогда не пустит на военную базу людей с улицы, даже в Африке. Мы [попали туда] как аккредитованная группа, у нас заранее была договоренность, нас там ждали, нас туда привезли, вышел комендант — ну, об этом я потом подробнее буду писать. Понятно, что нам на базе показали только то, что хотели показать.

А в переписке [главный редактор Центра управления расследованиями Андрей] Коняхин после того, как их не пустили, заявил: «Поднимайте коптер над военной базой». Вот это вообще глупость чистой воды. Я когда это увидела, была возмущена, что главный редактор на такое толкает своих сотрудников.

— Что происходило с журналистами после неудачной поездки в Беренго?

— Мы не знаем ответа на этот вопрос. Согласно тому, что нам рассказали в гостинице [в столице страны Банги], они выехали в 11-12 часов [дня 30 июля]. В Сибут они въехали в 18.30. Ехать туда [из Банги] два часа, если без остановки. В Дамаре [городе по дороге между Банги и Сибутом] они остановились на полчаса. Где они были, что они делали эти шесть часов — непонятно.

— Есть версии?

— Откровенно говоря, я боюсь выдвигать версии — это будут придумки. Поговорить в Дамаре с людьми и что-то у них узнать [журналисты] не могли точно. Жители Дамары сказали, что они с ними не разговаривали. [Россияне] не знали французского, но даже и он бы им не помог — там местные говорят на санго. Мы, например, общались так: жандарм задавал местным жителям вопрос на санго, те отвечали, он переводил на французский нашему переводчику, а тот — на русский. Мы замучали жителей Дамары постоянными вопросами, мы даже дважды ездили, уточняли, показывали фотографии. То, что [журналисты] пробыли в Дамаре не больше получаса и ни с кем из местных не разговаривали — это мы установили.

Более того, в Дамаре нет интернета, они не могли даже с кем-то связаться. Разве что только созвониться — между городами сотовой связи нет, но в Дамаре она появляется, хоть и не очень хорошая. При этом, якобы именно в Дамаре они приняли решение поменять маршрут (сначала Радченко, Джемаль и Расторгуев должны были ехать на восток, в Бамбари, но по неясным причинам поехали на север в Декоа) — это так говорит водитель. Вернее, так нам пересказывают его слова — с самим водителем у нас так и не получилось связаться.

— К нему, кажется, даже адвоката не пускают.

— Да у него его даже нет, якобы он не просил. Вообще, в этом смысле они достаточно странные — изолировали его от общества и все.

— Вам удалось что-то узнать про этого водителя?

— Если внимательно читать переписку, то складывается ощущение, что это водитель, которого [журналистам посоветовал фиксер] Мартин. По переписке видно, что Мартин им в итоге ответил, и водитель вышел на связь. Контакт водителя им дал также один французский журналист; при этом фамилии там разные, но имя и номер телефона одинаковые. Это странно, но тут много такого странного, и скорее это основано не на том, что кто-то пытается что-то скрыть, а на том, что здесь нет никаких баз данных, здесь никто не знает количество местного населения, здесь разрушены государственные институты. Здесь паспорта выдают на основании того, что человек говорит: «У меня нет документов, но я родился в ЦАР и зовут меня так-то».

— Вам удалось узнать что-нибудь про Мартина?

— Все эти две недели мы просили поездку в Бамбари [где Джемаля, Радченко и Расторгуева должен был встретить Мартин], но нам сказали, что ехать туда смертельно опасно, поскольку город не контролируется правительственной армией. Самостоятельно я туда не поеду, учитывая опыт коллег, не хочется рисковать. У нас есть номер Мартина — он не отвечает, в его [поисках] мы никак не продвинулись.

— Что-нибудь новое про поездку журналистов в Сибут вы узнали?

— Здесь платные дороги. В переписке они сказали, что на посту [у них просили] взятки, но, скорее всего, они не поняли — это была плата за проезд. Мы нашли в машине, в которой они ехали, квитки, которые выдаются на блокпостах. Но в записях на этих постах нет ни марки машины, ни времени. У [журналистов] была машина с транзитными номерами, а на блокпостах такие не записывают. Логика этого неясна. Но тут вообще нет никакой базы номеров машин, даже начальник жандармерии без номеров ездит. Номера здесь — условная история. Сотрудники пропускных пунктов тоже [журналистов] не помнят.

— Вам не показалось странным, что вы вообще нашли эти квитки в машине? Их же полиция должна была найти при осмотре.

— Так у них машина стоит прямо рядом с жандармерией, и там все как было, так и осталось. Здесь такое достаточно условное следствие. Сил жандармерии хватило только на то, чтобы вывезти тела — и то при помощи миссии ООН. Водитель [после нападения] сам доехал на машине до Банги. И как [жандармы] поставили ее рядом с жандармерией, так она и стоит.

— То есть фактически никаких следственных действий никто не ведет?

— Они закончили уже все следственные действия — вывезли тела и арестовали водителя. Вот и все. Сейчас вот прилетел Следственный комитет [России], который тут за два дня решил во всем разобраться. Можем только пожелать им успехов.

— Сколько времени журналисты пробыли в Сибуте?

— Мы предполагаем, что они провели там какое-то время — чтобы заправиться, перекурить, попить воды; часа полтора. Потом поехали в направлении Декоа. На выезде там несколько постов, один из них — пост жандармерии — они проехали плюс-минус в восемь вечера. На другом посту — военном — мы нашли бойца, который их пропустил. Он отказался с нами разговаривать — запросил у нас за разговор 200 тысяч местных франков (около 370 долларов — прим. «Медузы»). Мы ему предложили только сто долларов — он отказался.

— Вы были на месте убийства?

— Дважды. Там ничего нет. Выжженная трава — это, как нам объяснили, местные из своих суеверий подожгли, чтобы души умерших не смогли причинить им зла. Как нам рассказывают, какой-то осмотр места был проведен полицией ООН, но доступа к материалам [этого осмотра] у нас, конечно, нет. Мы там не увидели ничего особенного, нашли только язычок с молнии — видимо, отвалился, когда [у кого-то из журналистов] поясную сумку срывали.

Еще нам удалось пообщаться со старостой деревни, до которой добрался водитель [сразу после нападения], но, простите, это я все-таки приберегу для нашей публикации — там есть ряд интересных моментов. Фактически это был первый человек, которому водитель рассказал, что произошло. У него [водителя] все было с пылу-жару, не было времени подумать, придумать.

— Хорошо, но рассказ хотя бы близок к той версии, которую озвучивали власти ЦАР?

— В основном да, но есть вопросы: во-первых, о количестве [нападавших] людей, во-вторых — о ранении водителя. Не хочу пока говорить подробнее, боюсь ошибиться из-за сложностей перевода. Несмотря на то что мы подробно пытали этого старосту, мы могли что-то не так понять. Сама деревня в двух километрах от места убийства, водитель до нее на машине доехал, там же прятался.

— Как у него на машине-то получилось уехать?

— [Журналисты] вышли [из машины], и пока была какая-то потасовка между [нападавшими] и нашими ребятами, водитель воспользовался моментом, сел в машину и рванул. Судя по тому, когда они покинули Сибут, и [времени,] когда водитель доехал до этой деревни — все произошло очень быстро. Не было каких-то долгих разговоров, их просто остановили, они вышли — и сразу все началось; водитель сразу уехал, ему стреляли вслед.

— Вы понимаете, кто убил журналистов?

— Понятия не имею. Кто их убил, мы не знаем.

— К какой группировке могли принадлежать убийцы?

— Ну, официальная версия — что это некие арабоговорящие ребята, пришедшие из [граничащей с ЦАР страны] Чад. Но на самом деле арабоговорящих в ЦАР много — они есть и в Сибуте, и в Декоа, и в Банги. То есть не обязательно приходить из Чада, чтобы говорить на арабском. Кто это мог сделать? В качестве версии нам тут предложили, что их могли заметить [местные бандиты] в Сибуте. Трое европейцев, у них — техника, явно есть деньги. Они полтора часа провели в городе, и за это время местные могли переодеться в какие-то тюрбаны, выехать вперед и встретить их на дороге.

— Какая-то сложная версия.

— Она звучит гораздо проще той, где некие выходцы из Чада сидели и караулили на большой дороге. Версия про людей из Сибута — не моя, правда это или нет, я не знаю; нам такой вариант рассказали — и не русские, а люди, знакомые с Сибутом и с местными жителями. Не исключено, что никто не собирался их убивать, но ребята оказали сопротивление, и у кого-то не выдержали нервы.

Каких-то следов, [свидетельствующих о том], что убийство совершили русские наемники, мы не нашли. Все, что мы узнали за это время, укладывалось в версию, заявленную со слов водителя. Правда, есть ряд вещей, о которых я пока не хочу конкретно говорить, позволяющих предположить, что есть некоторое противодействие русской стороны работе нашей группы. [Представители России в ЦАР] вроде не совсем заинтересованы в том, чтобы мы узнали всю правду. Связано ли это с тем, что у них, простите, руки в крови, или это просто по привычке — я не знаю.

Медуза

Поделиться:

Обсуждение статьи

Что надо?
Aug 31 2018 6:54AM

Взять подлеца Романовского и вытрясти из него душу с враньем о Мартине.

вальдемар
Aug 30 2018 9:59PM

Дети, Не Ходите В Африку Гулять

Маленькие дети, ни за что на свете не ходите в Африку гулять!

В Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие крокодилы.

Будут вас кусать, бить и обижать, не ходите, дети, в Африку гулять.

В Африке разбойник, в Африке злодей, в Африке ужасный Бармалей

Страницы: 1 |

Уважаемые участники форума! В связи с засильем СПАМа на страницах форума мы вынуждены ввести премодерацию, то есть ваши сообщения не появятся на сайте, пока модератор не проверит их.

Это не значит, что на сайте вводится новый уровень цензуры - он остается таким же каким и был всегда. Это значит лишь, что нас утомили СПАМеры, а другого надежного способа борьбы с ними, к сожалению, нет. Надеемся, что эти неудобства будут временными и вы отнесетесь к ним с пониманием.

Добавить сообщение




Личный дневник автора

Новая книга Елены Токаревой

Иероглиф

Stringer: главное

"Экспертный совет" решил сделать Навального знатным кинематографистом


Кинокритики поссорились с Союзом кинематографистов из-за Алексея Навального. Кинокритики большинством голосов выдвинули Навального на премию Белый слон за расследование про путинский дворец. Андрон Кончаловский, родной брат главы Союза кинематографисто

 

mediametrics.ru

Опрос

Следует ли Собянину во время эпидемии продолжать менять плитку и бордюры?

Новости в формате RSS

Реклама


Еще «Компромат»

Рейтинг@Mail.ru
 

© “STRINGER.Ru”. Любое использование материалов сайта допускается только с письменного согласия редакции сайта “STRINGER.Ru”. Контактный e-mail: elena.tokareva@gmail.com

Сайт разработан в компании ЭЛКОС (www.elcos-design.ru)