Pедакция не отвечает за содержание заимствованных материалов
Господа, объявленная новогодняя распродажа является вынужденным экспериментом. Суть его в том, что технически убирать старые материалы, которые находятся в архиве, но поисковыми системами выдаются, нелегко. Поэтому призываем желающих обозначить свои желание и назвать цену, за которую хотели бы убрать материалы. Ибо это труд, А труд должен быть оплачен. Адрес электронной почты: elena.tokfreva@gmail.com

Монитор | все материалы раздела

Евразийские фантазии Путина
8 Ноября 2011

Месяц назад в своей статье в "Известиях" Владимир Путин высказался в пользу Евразийского союза, в который могли бы войти Россия, Белоруссия, Казахстан, Киргизия и Таджикистан и создание которого могло бы способствовать ускоренному развитию всех его участников, повышению их роли в глобальной политике. Почти немедленно эта инициатива была поддержана главами Белоруссии и Казахстана. К ней восторженно отнеслись отечественные "евразийцы" и консерваторы всех мастей. Тема будет широко обсуждаться в ходе только что стартовавшей предвыборной кампании.

Однако может ли действительно получиться Евразийский союз, сможет ли он хоть отчасти заменить СССР?

На мой взгляд, ответ на этот вопрос может быть только отрицательным, - пишет Вячеслав Иноземцев.

Реальный Советский Союз обладал четырьмя очевидными отличиями от гипотетического Евразийского.

Во-первых, то была централизованная политическая структура, сложившаяся на основе Российской империи, существовавшей несколько столетий; период раздробленности между крахом империи и появлением союза составил около пяти лет, то есть был минимален. При этом Советский Союз формировался как свободное объединение России и периферийных квазигосударств, которые появились на обломках империи. Следовательно, он, пусть и формально, представлялся шагом от тоталитарной империи, угнетающей окраины, к свободному объединению обновленных республик. В случае с Евразийским союзом прослеживается обратный процесс — ограничение суверенитета de jure независимых государств, уже успевших стать субъектами мировой политики, в рамках надгосударственного объединения. Это делает задачу интеграторов заведомо более сложной.

Во-вторых, объединение советских республик в Союз было шагом, продиктованным далеко не в последнюю очередь идеологическими соображениями. Во всех объединявшихся государствах у власти стояли люди, проникнутые большевистской идеологией, и государство создавалось именно для продвижения и развития этой идеологии. Все государственные структуры дублировались партийными. Советский Союз de facto был огосударствленной партией, а не классическим национальным государством. Напротив, вся постсоветская идентичность новых независимых государств построена на национальном, если не сказать националистическом, основании. Поэтому найти базис для объединения довольно сложно. У потенциального Евразийского союза нет перспективной идеологии, а на сентенциях в отношении светлого прошлого не создавалось еще ни одно значимое региональное объединение.

В-третьих, Советский Союз был — в хорошем или плохом смысле — безусловно, экспансионистским проектом. С момента своего создания в 1922 году он неоднократно расширялся, после Второй мировой войны обрел мощный блок зависимых стран в Европе, а несколько позже — и по всему миру. Главный соперник СССР — Соединенные Штаты Америки — не мог помешать его активной региональной экспансии. Потенциальный Евразийский союз создается в совершенно иной ситуации: его члены — наследники страны, потерпевшей поражение в главном противостоянии ХХ века; его зона влияния ограничена двумя другими экспансионистскими силами — Европейским союзом, предлагающим своим соседям все новые формы сотрудничества, и Китаем с его "зоной сопроцветания", и поэтому он даже при самых благоприятных обстоятельствах окажется "оборонительным" союзом, склонным не к развитию, а к сохранению статус-кво. Даже самые ярые адепты постсоветской интеграции признают, что ее главной целью является не более чем защита от потенциальных внешних угроз.

И, наконец, в-четвертых, регионы и республики Советского Союза были связаны прочными экономическими узами при общей автаркичности всей страны. Объем экспортно-импортных операций СССР в 1989 году составлял всего 6,5 процента его ВВП. Сегодня же новые независимые государства сформировали собственные хозяйственные системы, причем два самых мощных члена потенциального союза имеют крайне схожую структуру экономики, не предполагающую необходимость прочной связки: в России на энергоресурсы и металлы за январь — август этого года пришлось 72,1 процента экспорта, в Казахстане — 90,7; при этом доля Казахстана в товарообороте России не превышает 2,7 процента, а России в казахстанском — 19,6. Для всех пяти потенциальных членов союза другие участники не являются главными экономическими партнерами, тем самым из союза "вынимается" одна из основных составляющих любого интеграционного объединения.

Значит ли это, что интеграция не нужна? Разумеется, нет. Путин в своей статье совершенно правильно указывает на то, что "снятие миграционных, пограничных и прочих барьеров, так называемых трудовых квот будет означать возможность без всяких ограничений выбирать, где жить, получать образование, трудиться", что, безусловно, есть шаг вперед по сравнению с 1990-ми годами. В той же мере можно и нужно приветствовать унификацию стандартов и технических условий, отмену таможенных пошлин, обретение бизнесом возможности регистрировать новые компании в той из стран, где созданы более привлекательные организационные и налоговые условия. Однако такая интеграция с высокой степенью вероятности не приведет к появлению союза как структуры, в которой коллективные решения способны ограничить государственные суверенитеты стран-участниц.

Причины этого разнообразны. Начнем с того, что основной чертой, объединяющей те постсоветские страны, которые числятся потенциальными членами нового союза, является пренебрежение любыми правилами, способными ограничить "свободу" верховной власти. Конституции и законы переписываются, условия выборов, налоговые и уголовные кодексы меняются постоянно, судебная система стоит на страже интересов бюрократии. В России, где демократические процессы подверглись наименьшей эрозии, ни одни выборы в парламент, начиная с 1990 года, не проводились по тем же правилам, что и предшествующие. В остальных странах ситуация еще более драматична. Нельзя поверить, что ради призрачных целей интеграции "батьки" и "отцы" народов вдруг начнут сообразовывать свои желания с разработанными ими общими правилами или независимыми судебными вердиктами. Все решения в союзе неминуемо станут предметом торга, и тут почти наверняка возникнет вторая проблема.

Прочные интеграционные объединения не создаются вокруг явно доминирующего игрока. Европейский союз основан на франко-германской оси и серьезном противовесе в лице Великобритании. Ассоциация стран Юго-Восточной Азии состоит из ряда государств сходной экономической и военной мощи и очевидно сплачивается присутствием на ее границах Китая. Там же, где существует явная доминанта, интеграция не переходит в политическую плоскость: достаточно вспомнить Североамериканскую ассоциацию свободной торговли в составе США, Мексики и Канады или попытки интеграции в Южной Америке, где Бразилия имеет потенциал, равный половине возможностей всего континента. Евразийский же союз останется в тени России, и чтобы согласиться с этим, его потенциальным членам нужно понимать, какие выгоды способно принести такое сотрудничество.

Между тем как раз выгод-то и не предвидится слишком много. В той же статье Владимир Путин прямо или косвенно указывает на три преимущества Евразийского союза. Он считает, что "сложение природных ресурсов, капиталов, сильного человеческого потенциала позволит Евразийскому союзу быть конкурентоспособным в индустриальной и технологической гонке"; ставит перед союзом задачу "стать одним из полюсов в современном мире и при этом играть роль эффективной "связки" между Европой и динамичным Азиатско-Тихоокеанским регионом"; надеется на то, что "вхождение в Евразийский союз, помимо прямых экономических выгод, позволит каждому из его участников быстрее и на более сильных позициях интегрироваться в Европу". Я уже высказывался относительно обоснованности таких надежд и потому буду краток. Относительно схожий уровень развития основных участников союза не принесет ничего нового в технологической сфере, а присоединение к России менее развитых стран сократит подушевой ВВП нового союза на 11,1 процента по отношению к нынешнему российскому. Ограниченный масштаб его экономики, населения и рынка не сделает его вожделенным "центром" (суммарный ВВП стран союза останется в 6 раз меньшим, чем у ЕС, и в 4 раза меньшим, чем у Китая) а разрушенные транзитные пути — "связкой" (через сибирский транзитный путь сейчас проходит менее 1 процента общего грузопотока между ЕС и ЮВА). О "вхождении в Европу" лучше и вообще не думать, так как ЕС всей своей историей показал, что принятыми в него могут быть только страны с прочными демократическими институтами либо с явным стремлением к построению таковых, а в Евразийском союзе к демократии установится даже более специфическое отношение, чем в России. Поэтому проект Евразийского союза в его политической составляющей натолкнется на разочарование участников. Его создание напоминает создание не Советского Союза, а Священного — подальше от новых идей, поближе к авторитарным практикам; подальше от Европы, поближе к Азии.

Пять постсоветских стран, обсуждающих ныне план объединения, доказали за постсоветский период: они не хотят быть "обычными". Они не стремятся к европейской демократичности и организованности, но в то же время не могут реализовать и азиатскую мобилизационную модель. Они хотят оставаться особенными. Жить скорее в прошлом, чем в будущем. И это, конечно, их право, точнее, право их народов. Жаль только, что их мнения никто не будет спрашивать.

Пять постсоветских стран, обсуждающих ныне план объединения, доказали за постсоветский период: они не хотят быть "обычными". Они не стремятся к европейской демократичности и организованности, но в то же время не могут реализовать и азиатскую мобилизационную модель. Они хотят оставаться особенными. Жить скорее в прошлом, чем в будущем. И это, конечно, их право, точнее, право их народов. Жаль только, что их мнения никто не будет спрашивать.

Пять постсоветских стран, обсуждающих ныне план объединения, доказали за постсоветский период: они не хотят быть "обычными". Они не стремятся к европейской демократичности и организованности, но в то же время не могут реализовать и азиатскую мобилизационную модель. Они хотят оставаться особенными. Жить скорее в прошлом, чем в будущем. И это, конечно, их право, точнее, право их народов. Жаль только, что их мнения никто не будет спрашивать, - пишет Иноземцев.

Кроме того, Россия на протяжении последних лет предлагала своим соседям только одну модель интеграции: размен экономических льгот на политические уступки. Дешевые нефть и газ, кредиты и помощь — именно это обеспечивала Россия в обмен на относительную послушность партнеров. Такая стратегия практически себя исчерпала: мы вышли на мировые цены в торговле даже с самыми стратегическими партнерами. Что может сейчас предложить Россия? Показательную политическую поддержку? Память о прошлом? Но ни то, ни другое не заменит ощущения перспективы. Разве не Россия защищала интересы суверенной Сербии больше, чем сами сербы? И кто сейчас Сербия? Кандидат в члены Европейского союза. Разве не десятки тысяч русских полегли в нескольких войнах за независимость Болгарии? И где Болгария? Во время Второй мировой войны — на стороне Германии, сегодня — в НАТО. Так что вопрос, который приходит на ум при знакомстве с новыми интеграционными планами, банален: не слишком ли дорогим окажется этот новый геополитический проект? Не слишком ли прагматичной будет "дружба" нынешних независимых стран с Россией?

"Огонек".

Поделиться:

Обсуждение статьи

Мау
Nov 10 2011 4:33AM

Аким, ты дебил! Какие это "все пути"? Разве кто-то пытался с 91-го года - обустроить прочные границы, поставить крепкую Стену? Ты попробуй сперва - а потом трынди.

Римская империя и Византия - тоже формировались римлянами и греками соответственно. Помогло это им?

АКИМ
Nov 9 2011 11:50PM

можно подумать у России остался выбор.Вопрос стоит в плоскости "быть или не быть". Все остальные пути испробованны и отвергнуты. Евразия при всем имперском пути ,все-таки формировалась своими русскими .

Мау
Nov 9 2011 6:34PM

Тот, кто за Азиопский союз - тот подписывает смертный приговор русскому народу.

Прохожий
Nov 9 2011 1:29PM

Очень "порадовал" "научный анализ" человека, семья которого приложила столько усилий для дезинтеграции СССР, что потомок просто не может до сих пор остановиться. Господин Иноземцев - верной дорогой идете, товарищ...

Ol
Nov 9 2011 1:07PM

Какой к чертям союз, если с 1991 года идет, набирая обороты, дезинтеграция бывших союзных республик. Все отношения между этими республиками переходят, а многие уже давно перешли, на двусторонний формат. Создание разных региональных структур вроде Евразийского или таможенного союза, Союза России и Белоруссии, ОДКБ или такая фикция как СНГ лишь создают маскировочный "дым", помогают продолжающемуся бракоразводному процессу, который отнюдь не завершен, хотя и вышел на заключительную стадию. Ну а Путин чего, пусть заявляет что угодно, такая у него работа - заявлять. А караван идет.

Страницы: 1 |

Добавить сообщение




Личный дневник автора
Убитые курорты

Stringer: главное

Все реконструкторы знали, что Соколов псих и плохо кончит


Историка Олега Соколова, который, по версии следствия, убил и расчленил свою подругу жизни, аспирантку СпбГУ Анастасию Ещенко, сейчас обсуждают на французских форумах, посвященных Наполеону. Знавшие Соколова французские реконструкторы утверждают, что в по

 

mediametrics.ru

Опрос

Справится ли правительство с мусорной проблемой?

Новости в формате RSS

Новотека

Загружается, подождите...

Реклама

hydrafree.com

Еще «Монитор»

Новотека

Загружается, подождите...
Рейтинг@Mail.ru
 

© “STRINGER.Ru”. Любое использование материалов сайта допускается только с письменного согласия редакции сайта “STRINGER.Ru”. Контактный e-mail: elena.tokareva@gmail.com

Сайт разработан в компании ЭЛКОС (www.elcos-design.ru)