Pедакция не отвечает за содержание заимствованных материалов

Монитор | все материалы раздела

Кто разрешил утонуть «Булгарии»?
12 Марта 2012

Следствие по делу о крушении «Булгарии» продолжается уже восемь месяцев. Пока в СИЗО находятся четверо обвиняемых. Субарендатора судна Светлану Инякину и старшего эксперта Камского филиала Российского речного регистра Якова Ивашова задержали спустя сутки после трагедии. Еще двоих сотрудников Казанского линейного отдела Ространснадзора — Владислава Семенова и его начальника Ирека Тимергазиева — почти через месяц.

Похороны жертв «Булгарии». Фото МК

Сразу после трагедии Дмитрий Медведев сказал: «за преступление должны ответить не стрелочники — те, кто бумажки подмахнул, а все, кто организует этот процесс».

Между тем супруга и друзья Владислава Семенова уверяют: его как раз и пытаются сделать таким стрелочником. «Влада обвиняют в том, что он подписал акт предлицензионной проверки. Но между крушением и утвержденным моим мужем бланком нет никакой связи. Он не носил разрешительного характера и уж тем более не выпускал „Булгарию“ в последний рейс», — утверждает Ольга Семенова.

В эксклюзивном интервью «МК» сам Владислав Семенов рассказал, что творилось с документами на «Булгарию» и как проходит следствие по его делу.

Завизировал — не значит разрешил?

Владислава Семенова задержали 16 августа после обыска в его квартире. На следующий день предъявили обвинение по части 3 статьи 293 УК — халатность, повлекшая за собой смерть двух и более лиц. Причина — акт предлицензионной проверки, который наряду с еще двумя сотрудниками линейного отдела подписал Семенов.

Здесь необходимо пояснить: без пассажиров судно имеет право ходить по реке, но на организацию туристических перевозок нужна лицензия. Как раз ее и намеревалась получить субарендатор судна Светлана Инякина. Для этого она подала заявку на предлицензионную проверку в Волжское управление Ространснадзора в Нижнем Новгороде, откуда вниз спустили предписание проверить юрлицо. Далее с пакетом документов Инякина обратилась в Казанский линейный отдел Ространснадзора, где ей должны были выдать акт предлицензионной проверки. Затем весь пакет вместе с актом отправлялся обратно в Волжское управление Ространснадзора, где комиссия, изучив документы, могла выдать лицензию или отказать в получении таковой. Но бумаги в управление так и не поступили, а Инякина незаконно, не имея на то лицензии, возила туристов.

Впрочем, тот факт, что разрешения на пассажирские перевозки у субарендатора «Булгарии» не было, по мнению следствия, не освобождает от ответственности Владислава Семенова. Он небрежно отнесся к своим обязанностям и подписал акт предлицензионной проверки, имея на руках недействительные документы. В частности, просроченный акт ежегодного освидетельствования судна Российским речным регистром и трудовой договор с неким Мочкаевым, который хоть по бумагам и назначался ответственным за безопасную эксплуатацию судов, свою подпись на бланке не поставил. Вот только и сам Семенов, и его супруга утверждают: он утвердил акт только потому, что на деле эта бумага ничего не решала.

— Высоких чиновников, допустивших весь этот бардак, у нас в стране никогда не обвинят. Но ведь Путин сказал, что нужно наказать Ространснадзор. Вот и зацепились за эту бумажку. Теперь старательно шьют дело, — говорит Ольга Семенова. — Недавно Владу изменили статью — с халатности на злоупотребление должностными полномочиями. То есть намекается на коррупционную составляющую. Но если бы вы побывали в нашей квартире, то поняли бы, что ни о каких взятках и говорить не стоит. На его скромную зарплату инспектора в 12 тысяч и мою медсестры тянули двоих детей. У нас даже ремонта в квартире ни разу не было. И в отпуск мы за всю жизнь не съездили. Честно скажу, я даже дулась на Влада, говорила: «Ну хоть бы с работы бутылку или шоколадку принес...» Он огрызался: «Хочешь, чтобы меня посадили?» А теперь мы вынуждены скитаться по родственникам, жить на их подачки. После того как по всем телеканалам передали, что задержаны чиновники, выпустившие «Булгарию» в плавание, меня попросили с работы, а детей после угроз в наш адрес я вынуждена была отвезти в другой город. Ну как мне объяснить всем, что Влад не имеет отношения к злосчастному рейсу этого корыта? Но ведь зачем-то этот акт существовал? И почему, если Семенов невиновен, его до сих пор держат в СИЗО? .

«Все бумаги окончательно оформлялись в Нижнем...»

— Владислав, что входило в ваши должностные обязанности?

— Каждый инспектор мог заниматься абсолютно всем. Но так повелось, что по большей части на мне висела бумажная волокита: составление документов и ответов на многочисленные запросы организаций, транспортной прокуратуры. Объем работы был огромным. Например, незадолго до трагедии прокуратура поручила проверить 40 портовых гидротехнических сооружений, а результат оформить в электронном виде. Три человека из отдела уволились, компьютером владели только я и моя коллега — я даже не мог отдохнуть и взять отгулы, которых у меня скопилось больше 50. И плюс предлицензионная проверка...

— А каков ее регламент?

Сотрудник Казанского линейного отдела Ространснадзора Владислав Семенов уверен в своей невиновности.

— Лицензия выдается в Нижнем Новгороде. Но чтобы человек по 25 раз не ездил в Нижний, довозя необходимые бумаги, и появился этот внутренний акт предлицензионной проверки. Почему я написал внутренний акт? Потому что ни в одном законе о нем не упоминается. По сути, это опись сдаваемых документов: их наименование, номер, дата. Он служил для облегчения работы отдела лицензирования. Наша функция была скорее консультационной. Дальше собранный пакет либо мы отправляли в управление, либо соискатель отвозил его собственноручно.

— А вы должны были проверять подлинность документов, прежде чем подписать акт?

— Нет, никогда этого не делали. И не только в случае с «Булгарией», но и с другими соискателями. Для этого в Нижнем Новгороде был создан целый отдел, который и решал, выдавать лицензию или нет. На эту работу им было отведено 45 суток. У них была вся информация по документам, все реестры. Мне же приносили в основном копии документов.

— А в каком случае вы не подписывали акт предлицензионной проверки?

— Подписывали всегда. Но вы же понимаете, что, если бы не было большинства документов, я бы никогда не выдал положительный акт. А так соискатель знал, какие документы он должен дособирать. Ведь в основном все бумаги окончательно оформляли в Нижнем.

«У Инякиной есть еще несколько фирм...»

— Когда вы узнали о трагедии?

— 10 июля в час дня мне позвонил следователь ЛУВД на транспорте — я как раз возился во дворе со своей старенькой «восьмеркой». Он хотел узнать сведения о фирме «Агроречтур», в частности, телефон Инякиной, ведь в списках лицензиатов этой конторы не было. Так как в наши должностные обязанности входит и расследование происшествий на транспорте, в тот же день я вызвал Светлану на опрос. Приехала она только на следующий день. Я ее опросил, составил акт и определение о возбуждении административного дела по факту работы без лицензии, который в последующем был направлен в Арбитражный суд. И суд назначил штраф за это нарушение. До 18 июля я участвовал в расследовании аварии, договаривался с представителями «Агроречтура» о допросе потерпевших и их размещении.

— На тот момент у вас была мысль, что вас могут арестовать?

— Нет, конечно. Ведь все понимали, что эта бумажка не имеет юридической силы. Раза два-три я ходил на допросы в качестве свидетеля, потом меня долго не вызывали — и мы уехали к бабушке моей жены, потому как у нее обнаружили онкологию. Ей необходимо было ежедневно делать уколы, а моя супруга — медсестра. Но по первому звонку следователя я приехал на очередной допрос. Затем последовали обыск и арест.

— А вы знали Инякину ранее?

— Да, с 2008 года, когда она впервые обратилась к нам в отдел. Она оформляла такой же акт на другую фирму — ООО «Казанская судоходная компания». Учредителем был ее отец, кажется, по фамилии Плотников, она же по доверенности представляла его интересы. Вообще Светлана достаточно опытный человек в этой сфере, у нее есть еще несколько фирм и лицензий, поэтому она знала, как оформляется лицензия и что является документом на выход в рейс с пассажирами.

— А ваш начальник Тимергазиев был знаком со Светланой?

— Я думаю, да. Потому как он мне сказал, чтобы я помог ей в подготовке и сборе документов, проконсультировал ее по бумагам. Так как это входило в мои обязанности, ничего экстраординарного я в этом не заподозрил. Я бы и так ее консультировал.

Сотрудник Казанского линейного отдела Ространснадзора Владислав Семенов уверен в своей невиновности.

«На момент подписания акт регистра еще действовал...»

— Хорошо, но следствие утверждает, что эта «помощь» закончилась тем, что вы подписали акт на основании недействительных документов. Вот, к примеру, просроченный акт ежегодного освидетельствования судна Российским речным регистром...

— Когда Инякина пришла ко мне с документами, акт ежегодного освидетельствования еще действовал, но заканчивался. Об этом я ее предупредил. Светлана сказала, что регистр уже пишет новый и что его нужно только съездить забрать. И действительно, через две недели она имела на руках новый документ РРР, датированный 15.06.2011 (тот самый, который вменяют в вину Якову Ивашову. — «МК»). Этот документ не содержал в графе «требования» какого-либо нарушения или предложения. То есть удовлетворительное техническое состояние «Булгарии» подтверждалось регистром, а эти данные мы не проверяем.

— Ну а договор с Мочкаевым, согласно которому он назначался ответственным за безопасную эксплуатацию судна? Почему вы засчитали этот договор, хотя подписи этого человека там не стояло?

— Мочкаев дал согласие занимать эту должность, но так как проживал в Нижнем Новгороде, Инякина сказала, что подпишет этот договор уже там, на месте. Я понимал, что итоговый документ все равно будут рассматривать в управлении, поэтому и засчитал его.

— А договор на обслуживание с Волжским бассейновым управлением? Там тоже не было окончательно оформленных бумаг?

— Да, это был проект, но Инякина опять же должна была его подписать в Нижнем Новгороде, все это она собиралась сделать за 1–2 поездки.

— Но ведь на основании вашего акта в управлении спокойно могли выдать Инякиной лицензию. Именно на этом настаивает следствие. Ну, так сказать, подмахнуть не глядя.

— Нет, на основании только лишь акта без комплекта оформленных надлежащим образом документов лицензия не может быть выдана. Для проверки в управлении есть целый отдел из специалистов по лицензированию. Эксперты и комиссия выносят решение после заседания. Акт предлицензионной проверки — это скорее сопроводительное письмо к документам.

— Но вы признаете, что отнеслись к своим обязанностям халатно? Или что-то другое?

— Халатность может быть только в отношении акта предлицензионной проверки. Но я думал, что его еще несколько раз переделают. Ведь за время, пока Инякина довезла бы документы до Нижнего Новгорода, часть из них все равно бы устарела. Например, выписки из ЕГРЮЛ действительны в течение месяца, да и лицо, ответственное за безопасность, в итоге могло смениться. Акт бы однозначно претерпел изменения, был бы переписан с учетом новых данных. Но причинно-следственной связи между гибелью «Булгарии» и получением лицензии нет. Это совсем разные направления работы службы: безопасность судоходства, то есть работа по осмотру судов, и лицензионные проверки, то есть работа с документами.

«Катера стояли с начала навигации...»

— А вот в Интернете после вашего задержания многие пользователи предполагали, что Инякина вам просто взятку дала. Я так понимаю, что к коррупционной составляющей подводит и следствие.

— Да за этот акт никто ничего и не предложит, бумажка, да и только, которая ничего не решает. Я уже писал, что некоторые соискатели сами ездили в Нижний Новгород для оформления лицензии.

— Но почему тогда, на ваш взгляд, вас задержали и объявили одним из фигурантов дела о гибели теплохода?

— Задержали, потому что, кроме этого акта, не было никакой зацепки, чтобы раскручивать вину чиновников, а указка «сверху», что надо наказать кого-то из чиновников, поступила. Пока они разобрались, что акт не юридический документ, прошло уже четыре месяца. Не выпустишь же теперь человека! Еще взяли потому, что, как утверждает следствие, я не предпринял мер предупредительного характера. Но как я мог предположить, что она выйдет в рейс без лицензии, имея такой огромный опыт работы на речном транспорте. Тем более она могла на свое усмотрение выйти и под другими лицензиями, которые у нее и у ее учредителей заканчиваются только в 2013 году, например ООО «Казанская судоходная компания», «Волгатревел».

— Вы знали что-либо о техническом состоянии «Булгарии»? Возможно, ранее приходилось слышать о проблемах на этом судне или проверять его?

— До того как Инякина обратилась к нам за актом, я о «Булгарии» вообще ничего не знал, потому как судно работало в другом регионе и в моем реестре не значилось. Заявлений на этот счет мы ни от кого не получали.

— Как можно проверить, перевозит ли судно пассажиров, не имея лицензии?

— Обычно мы проверяем, если поступает сигнал, но к нам в отдел никто не обращался. Либо можно это выяснить при проверке документов в порту или на линии. Но меня начальник на такие задания не отправлял — хватало инспекторов, которые только и занимались, что осмотром судов. У меня же была в основном работа с бумагами. А ведь я чиновник — и без задания начальника решения о проверке принимать не могу. Но также следует учесть, что катера стояли у нас с начала навигации, топлива на них управлением не выдавалось. Хоть на плоту плыви на осмотр. В прошлом году, видимо, лоббируя чьи-то интересы, Министерство транспорта отменило закон в кодексе внутреннего водного плавания, где говорилось о необходимости обязательного предъявления судна судоходному инспектору перед первым рейсом. Если уж говорить о плановых проверках, то некоторое время назад закон тоже изменили. Раньше на проверку не нужно было получать никаких разрешений, теперь же для этого требуется «добро» прокуратуры (имеется в виду федеральный закон «О защите прав юрлица при осуществлении госконтроля»).

«При утреннем обзвоне я ни разу не слышал от диспетчеров о „Булгарии“...»

— О том, что Инякина перевозит пассажиров, не имея лицензии, вы не знали?

— Нет.

— Но вам же могли рассказать коллеги или же вы случайно могли узнать о том, что на дизель-электроход продают путевки?

— Я никогда не интересовался речными круизами — это и не входило в мои обязанности, сам я ни разу не отдыхал на теплоходах. У диспетчеров «Булгария» не отмечалась, по крайней мере при утреннем обзвоне я ни разу не слышал об этом теплоходе. Договор о навигационном обслуживании заключен не был, ходила она тайно, не объявляя себя и не регистрируясь в портах. Я понимаю боль людей, потерявших в этой трагедии родных, близких, детей, но я здесь ни при чем. С актом бы, без акта она бы все равно вышла в рейс. Как она могла ходить незамеченной? Кто ей обеспечивал проход через шлюзы? Я предполагаю, что у нее были договоренности, «зеленый свет». Вот пусть следствие и разбирается с ними, а не ищет легкий способ заставить всех признать свою вину и менее затратным путем спихнуть дело в суд.

— Как объяснил ваш адвокат, некоторое время назад вы согласились сотрудничать со следствием. Вам предложили признать, что незадолго до трагедии вы узнали о выходах «Булгарии» в рейсы без лицензии. А также, что акт вы подписали под давлением начальника. Почему пошли на этот шаг?

— Да, следователь сказал мне, что я имею статус пособника, а за это дают условный срок. Мне пообещали домашний арест в обмен на то, чтобы я изобличил в совершении корыстного преступления моего начальника Тимергазиева. Мне пояснили, что я являюсь инструментом при совершении им должностного преступления. Я настолько был раздавлен сложившейся ситуацией, шестимесячным нахождением в СИЗО, тем, что моя семья вынуждена была уехать из города, жена — уйти с работы, тем, что родственники всем миром собирали мне на адвоката... Я понимал, что никаким другим образом не могу воздействовать на решение вопроса о мере пресечения. В итоге под постоянным давлением следствия я согласился. Результатом стали многочасовые допросы в качестве обвиняемого, которые переписывались из раза в раз. При каждом новом допросе ухудшалось и мое положение, и Тимергазиева. Именно поэтому моя жена и мои друзья решили обратиться в прессу.

Акт-фантом

По словам адвоката Дмитрия Троицкого, даже главное управление Ространснадзора признает, что акт предлицензионной проверки был документом сугубо внутреннего пользования. Есть порядок лицензирования, есть список необходимых для этого документов — и там ни слова об этом акте.

— Тогда зачем он вообще был нужен?

— Я уже на протяжении полугода задаю этот вопрос. И никто мне не может ответить. Семенов говорит: «Был такой порядок, не я его придумал. Когда пришел, мне сказали, что и как нужно делать. Я так и работал...»

— Но почему тогда Влад, будучи уверенным в своей невиновности, согласился сотрудничать со следствием?

— В обмен следствие обещало изменить меру пресечения на домашний арест. Но поймите — после нескольких месяцев заключения под стражу у Влада резко ухудшилось здоровье, жуткий гипертонический криз, у него нарушено мозговое кровообращение, из-за постоянного нервного стресса начались головные боли, стала отниматься рука. Супруга, медик по образованию, опасалась, что у него просто случится инсульт. К тому же следствие постоянно напирало, что другого пути у него нет. Поэтому мы и согласились на этот шаг. Следствие выступило с таким ходатайством, но суд на это не пошел.

— То есть они сделали все возможное...

— Нет, следствие имеет право изменить меру пресечения, например на подписку о невыезде, без решения суда. То есть в нашем случае велась просчитанная игра.

— Что вы теперь намерены делать?

В Уголовно-процессуальном кодексе есть 77-я статья, в которой говорится, что дача признательных показаний не является окончанием судопроизводства. Они должны быть оценены и проверены вкупе с другими доказательствами. А таковых у следствия скорее всего нет.

То, что акт предлицензионной проверки не имеет юридической силы, в интервью корреспонденту «МК» признал и начальник отдела лицензирования Волжского управления Ространснадзора Юрий Крамерс.

— Это лишь одна страничка из всего пакета документов. После того как соискатель пишет нам заявление на лицензию и передает нам документы, мы их тщательно проверяем: сроки, правильность заполнения. Это все проверяет должностное лицо, а уж потом собирается комиссия, которая решает, выдавать лицензию или нет.

Правда, в разговоре Юрий Альбертович обмолвился, что и при выдаче предлицензионного акта документы все же необходимо было проверить. Но тут же пояснил:

— Инспектор, который проверял, — он не юрист, он технарь. А всеми этими документами должны заниматься люди с юридическим образованием, которые видят и правильно могут определить, выдан ли документ на другое предприятие, или просрочен, или с ним другие проблемы. У нас эти документы, естественно, не прошли бы. Мое мнение — в законодательстве есть большие недочеты, а после этого случая оно и вовсе полностью исчезло, сейчас получение лицензии ничем не регламентировано. Другое дело, что человек, который ставит свою подпись под документом, должен руководствоваться фактами. А обещания поднести документы к делу не пришьешь.

«Я очень переживаю за людей, потерявших в той трагедии детей, родителей, близких. Но неужели им будет легче, если накажут стрелочника, самого маленького чиновника, которого делают виноватым по „указке сверху“? И почему члены экипажа, которые накануне отмечали День рыбака и были пьяны, не закрыли иллюминаторы, до сих пор находятся на свободе, а мой муж — в СИЗО?» — заканчивает свое обращение Ольга Семенова.

Оригинал материала: МК

Поделиться:

Обсуждение статьи

Монтажник
Mar 13 2012 12:54PM

Как воровать идти - все здоровые, как в тюрьму - сразу все больные

АЛЕКС
Mar 12 2012 2:06PM

Этот материал лишний раз доказывает, что Путин и Медведев просто уже заложники своей бюрократической системы, ничего они сделать в стране.....тем более что столько лет рулят наверху.....не смогут, им нужно уходить со всех сцен, а не избираться и назначаться. Новый люди должны наводить порядок. НОВЫЕ.

Страницы: 1 |

Уважаемые участники форума! В связи с засильем СПАМа на страницах форума мы вынуждены ввести премодерацию, то есть ваши сообщения не появятся на сайте, пока модератор не проверит их.

Это не значит, что на сайте вводится новый уровень цензуры - он остается таким же каким и был всегда. Это значит лишь, что нас утомили СПАМеры, а другого надежного способа борьбы с ними, к сожалению, нет. Надеемся, что эти неудобства будут временными и вы отнесетесь к ним с пониманием.

Добавить сообщение




Личный дневник автора
Убитые курорты
Иероглиф

Stringer: главное

Культурка и нравственность исходят от крупных рекламодателей


Законодатели морали, нравственности и культур-мультуры теперь сидят не в словарях, и не в академиях, а исключительно в крупных корпорациях, которые производят бренды. Это памперсы, детское питание, автомобили, сумки и прочее, без чего отлично обходится гл

 

mediametrics.ru

Опрос

Следует ли Собянину во время эпидемии продолжать менять плитку и бордюры?

Новости в формате RSS

Новотека

Загружается, подождите...

Реклама


Еще «Монитор»

Новотека

Загружается, подождите...
Рейтинг@Mail.ru
 

© “STRINGER.Ru”. Любое использование материалов сайта допускается только с письменного согласия редакции сайта “STRINGER.Ru”. Контактный e-mail: elena.tokareva@gmail.com

Сайт разработан в компании ЭЛКОС (www.elcos-design.ru)